Цветовой тест Макса Люшера, созданный более полувека назад, завоевал огромную популярность во всем мире. Эту методику используют врачи и психологи, а крупнейшие компании с ее помощью проводят отбор и оценку персонала. Идеи Люшера нашли применение также в дизайне, рекламе и маркетинге. В конце мая швейцарский профессор впервые приехал в Москву. В эксклюзивном интервью «Секрету фирмы» Макс Люшер ответил на вопросы наших читателей и членов Сообщества e-xecutive.ru.
Классик цветового жанра
Всемирно известный швейцарский психолог и психотерапевт профессор Макс Люшер родился в 1923 году. В 16 лет, добившись специального разрешения, он начал посещать лекции и семинары по психологии и философии в университете Базеля. Будучи студентом, он понял, что цветовая диагностика является не только наиболее простым и удобным методом оценки по сравнению с вербальными тестами, но и дает возможность получать более интересные результаты. Когда в 1949 году он защитил диссертацию «Цвет как инструмент психодиагностики», его идеи получили международное признание. Современники отзывались о работе Люшера так: «Она войдет в историю психологии». Тест Люшера был переведен на 29 языков, а его книги стали бестселлерами. На протяжении сорока лет швейцарский психолог занимается исследовательской и преподавательской деятельностью в университетах Западной и Восточной Европы, США, Южной Америки и Австралии, а также консультирует ведущие международные компании, медицинские центры и рекламные агентства.
СЕКРЕТ ФИРМЫ: Господин Люшер, ваша методика уже давно известна в России, но вы впервые приехали сюда только сейчас. С чем это связано?
МАКС ЛЮШЕР: Я приехал в Москву, потому что хочу, чтобы здесь наконец-то появился оригинальный вариант моей методики. Все, что до сих пор издавалось в России под видом теста,– это нарушение авторских прав плюс масса искажений. Здесь важен каждый цвет, и если один из них неправильный или, скажем, в тексте интерпретации есть неточности, то вся система функционирует неверно. Соответственно, неверными получаются и результаты. Тем самым наносится вред испытуемому, а оценка персонала становится неадекватной. Я очень рад, что сейчас у каждого специалиста появилась возможность применять в своей работе оригинальный тест, который уже переведен на русский язык.
Алексей Швайгерт, ОАО «Уралвнешторгбанк»: Как вы собираетесь бороться с псевдотестами, которые тысячами лежат на книжных полках и приписываются Люшеру?
МЛ: А я не собираюсь бороться. Тот, кто дает себя обмануть, сам в этом виноват. Но если раньше, возможно, многим не было известно про настоящий вариант, то теперь люди будут точно знать, где подлинник теста, а где подделка.
Елена Толкачева, Брянский государственный технический университет: Как вам пришла в голову идея связать цветовые предпочтения людей и их психологические особенности?
МЛ: 
Чтобы определить эмоцию, в каждом языке – в русском, арабском, немецком – есть какое-то слово. Но слова – это всего лишь внешняя оболочка, этикетка, я же хотел подобраться к реальным эмоциям и мотивам, поэтому и выбрал цвета. С их помощью я могу изучать людей. Цвета оказывают на человека физиологическое воздействие, и оно объективно. А отношение к цветам – субъективно. Я не знаю, почему человек находит один цвет привлекательным и симпатичным, а другой нет. Он и сам не знает, почему делает такой выбор. Но предпочитая или отвергая какие-то цвета, он предстает таким, какой есть на самом деле, а не каким пытается казаться. Можно сказать, что цветовой выбор не может лгать.
СФ: Где чаще всего используется ваш тест?
МЛ: Он очень важен для медиков, особенно для специалистов в области психосоматики, поскольку помогает определить причину болезни. С помощью этой методики можно даже обнаружить предрасположенность к определенным заболеваниям – онкологическим, инфаркту и т. д., причем еще до того как проявились симптомы. В полиции, авиации, на флоте тест активно применяется при отборе и оценке сотрудников. Крупные компании, такие как Coca-Cola, Fiat и многие другие также используют этот тест для оценки персонала.
CФ: Какие же цвета должен предпочесть настоящий военный?
МЛ: Зеленый. Но не обычный зеленый цвет, а особый, «люшеровский» оттенок. Желтый цвет такой человек отвергает. Все это означает, что за авторитарностью скрывается неуверенность в своих силах, какой-то страх. Поэтому человек специально выбирает себе такую мужественную профессию. Тест использовали и при изучении природы преступности. Так, специалисты норвежского университета Берген обследовали 4200 детей, средний возраст которых составлял 13 лет, а затем в течение многих лет следили за их судьбой. Оказалось, что те дети, которые встали на путь преступности, предпочитали черный цвет. При этом они отвергали желтый, что свидетельствовало о неуверенности. Все вместе это выявляло агрессивность по отношению к другим. Интересно, что тот, кто склонен к суициду, также выбирает черный цвет, но при этом не отвергает желтый.
Валерий Кичкаев, «Профигруп»: Люди, страдающие цветовой слепотой, ваш тест использовать не могут. Реально ли как-то скорректировать эту ситуацию?
МЛ: Дальтоники не различают некоторые цвета и не могут назвать их. Однако они видят какую-то частоту, которая все равно «регистрируется» в определенной части мозга.
СФ: То есть дальтоники тоже могут проходить тест Люшера?
МЛ: Да, никакой специфики при проведении теста с ними нет. У теста есть важная особенность – цвета имеют разную степень насыщенности. Так вот, дальтоник видит эти нюансы цвета даже лучше, чем обычный человек.
Вячеслав Рухлин, AJT Air International: Для многих советских людей красный цвет имел символическое значение. Учитывается ли это при интерпретации результатов вашего теста?
МЛ: Мы знаем совершенно точно, что такие вещи не имеют никакого значения. Символы существуют лишь в наших мыслях. Когда человек видит и воспринимает вот этот конкретный цвет, его частота регистрируется в мозгу и вызывает вполне определенную, конкретную эмоцию.
СФ: Получается, что никакие культурные стереотипы человека не влияют на результат тестирования?
МЛ: Тест применяли везде – на Аляске, в Китае, в Африке, и местная культура никак не влияла на результаты. Если же говорить о восприятии цветов с точки зрения эстетического вкуса, то, конечно, оно будет разным. Например, в Мексике люди одеваются совершенно по-другому, нежели во Франции. А немцы – не так, как русские. Например, в Москве за эти несколько дней я увидел столько хорошо одетых женщин, сколько в Германии не видел за много лет. В Германии в одежде преобладают коричневые, черные и серые тона.
Елена Панфилович, независимый консультант: Если Россию представить в виде человека, то какие цвета он бы выбрал как самые предпочитаемые?
МЛ: 
«Оптическая картинка очень важна для потребителя»
СФ: Что касается маркетинга... Как определить, какие цвета понравятся той или иной группе потребителей?
МЛ: Чтобы охватить широкие слои населения, так называемого массового потребителя, я обычно предлагаю красный и желтый цвета. А если нужно выйти в премиум-сегмент, рекомендую сине-зеленый и золотистый. Но если говорить об определенных целевых группах потребителей, то нужно исследовать уровень их жизни, характер, и в каждом конкретном случае делать вывод о цветах, которые они предпочитают.
СФ: Вы часто консультируете фармацевтические фирмы. Насколько цвет упаковки лекарств влияет на выбор потребителей?
МЛ: Одна немецкая фирма пригласила меня разработать капсулы для медицинских препаратов. Она выпускала лекарство для диабетиков, но ее рыночные позиции были не очень сильными. У компании был конкурент, который занимал 75% рынка. Я сначала изучил характер диабетиков и в конце концов пришел к выводу, как можно изменить цвета. Прошло какое-то время, и уже мой заказчик занял 75% рынка.
СФ: Какой же цвет предпочли диабетики?
МЛ: Коричнево-желтый и коричнево-зеленый. В этой же цветовой гамме была выдержана упаковка и вся рекламная продукция препарата. Или другой пример. Как-то я делал доклад в Мюнхене, и представитель одной фирмы показал мне капсулу для антиаллергического препарата. Он спросил, правильно ли подобрана упаковка. Там было два цвета – красный и желтого. Однако антиаллергический препарат должен действовать успокаивающе, и в данном случае более неправильного сочетания цветов и придумать было нельзя. Я предложил темно-синий и фиолетово-синий цвета. Когда пациент посмотрит на этот препарат, он уже будет ощущать, как действует на него лекарство. То есть человек сначала получит от него эмоциональную поддержку.
СФ: А вы не переоцениваете роль цвета в упаковке? Ведь существует много других факторов, влияющих на потребителя.
МЛ: Я очень много лет консультировал различные компании по вопросам дизайна упаковки. Оптическая картинка и визуальная поддержка очень важны для потребителя. Например, в табачной отрасли проводили специальные исследования среди курильщиков, лояльных одному брэнду. Провели с ними слепой тест, то есть попросили выкурить сигареты, не называя их марку. И что вы думаете – всего лишь два процента курильщиков «опознали» свой любимый вкус. То есть если бы в привычную пачку положили другие сигареты, то испытуемые даже не заметили бы подмены – так они верят упаковке.
СФ: А как быть с оформлением помещений? Я где-то читала, что кафе и рестораны, например, не стоит оформлять в синих тонах – этот цвет подавляет аппетит. А бизнес-центрам больше подходит зеленый цвет, поскольку он создает деловую атмосферу.
МЛ: Да, скорее всего это правильно. Недавно я давал в Гамбурге интервью, как нужно оформлять интерьер, и прежде всего пол. Я думаю, что в определенных местах, где ходят люди, в коридорах, например, или возле лифта, пол может быть светлым, чтобы придавать легкость. Но там, где мы сидим, отдыхаем или задерживаемся на какое-то время, лучше темный пол – это создает ощущение стабильности, устойчивости. Могу привести и другой пример. В Мюнхене одна пивоварня купила ресторан. Раньше в этом заведении собирались, чтобы попить пиво и поиграть в карты, а новые владельцы хотели сделать более изысканное заведение с хорошей кухней и винами. Тогда я предложил оформить интерьер в другой цветовой гамме. Раньше пивная была в коричневых тонах, а потом этот цвет заменили на бирюзовый. Помещение стало более элегантным, особенно когда туда добавили зеркала. И люди, которые привыкли пить там пиво, просто перестали туда ходить, они больше не ощущали прежнего комфорта.
Елена Волкова, Auchan: Над какими проблемами вы сейчас работаете?
МЛ: В течение многих лет я сотрудничаю с гомеопатами, и сейчас эта обширная программа близка к завершению. Мне помогают несколько специалистов, которые великолепно владеют цветовой диагностикой. То, что мы планируем сделать, будет фактически революцией в гомеопатии. Сейчас, когда гомеопат назначает лечение, он вынужден расспрашивать пациента о различных симптомах заболевания. Таких симптомов может быть и сто, и две тысячи, и двадцать пять тысяч, но другого пути у гомеопата нет. Получается, что врач практически случайно, с помощью этого опроса, пытается понять причину болезни, а потом чуть ли не наугад подбирает препараты. Он может попасть в точку, но может и промахнуться. Если врач сделал ошибку при опросе, то лечение будет неправильным. Мы же, используя цветовой тест, видим эмоциональную сферу человека, его психическую структуру. И сразу получается прямой мостик от свойств человека, которые мы узнали благодаря тесту, к конкретному препарату. С помощью компьютера можно выбрать различные варианты, свести их воедино и в течение нескольких минут выбрать два-три препарата, которые в данном случае будут оптимальными.
СФ: Наши специалисты наверняка будут завидовать тем, кто получит доступ к такой методике...
МЛ: Ну, гомеопаты, пожалуй, завидовать не будут, потому что очень ревностно относятся к своему традиционному методу и считают, что опрос пациента – единственно верный путь.
Ольга Литвинова, The Pepsi Bottling Group: Господин Люшер, приятно ли ощущать себя классиком при жизни?
МЛ: А я не ощущаю себя классиком. Я чувствую себя актуальным и современным, живу и работаю сегодня с тем же воодушевлением и восторгом, как и в то время, когда мне было 16 лет.