ПКУ под хвост

В конце прошлого года Минздрав утвердил включение противосудорожных средств на основе габапентина в перечень препаратов, подлежащих предметно-количественному учету (ПКУ). Изменения вступят в силу уже в марте, помимо габапентина, в обновленный перечень вошли также баклофен и комбинация дицикловерина с парацетамолом (известна как «Триган-Д»). Все эти средства часто приобретались лицами с химической зависимостью из-за способности вызывать специфическое опьянение и галлюцинации при приеме высоких доз. В этом году из-за случаев злоупотребления подростками под ограничения может подпасть и ветеринарный габапентин, применяемый для седации кошек и собак. Ужесточение учета и условий отпуска, по мнению экспертов и участников рынка, безусловно ограничит доступ к этим препаратам, но большинство зависимых, как и раньше, найдет альтернативу, а небольшая их прослойка сохранит доступ к габапентину и другим учетным средствам.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Был бы номер

Внесение сильнодействующих и психотропных препаратов в перечень ПКУ подразумевает их отпуск по рецепту специальной формы 148–1/у-88 (кроме первого — самого строгого — раздела перечня). Эти рецепты имеют ограниченный срок действия с момента выписки, провизор забирает их при отпуске лекарства, а аптека затем хранит их в течение нескольких лет. К их оформлению предъявляются особенно строгие требования: название препарата и назначения должны быть разборчивыми, ошибки и исправления не допускаются, однако основное их отличие от рецептов формы 107–1/у для выписки препаратов, не подлежащих учету, заключается в уникальной для каждого рецепта комбинации серии из двух букв и номера — обычно пятизначного. Эти данные вносятся провизором в чек и систему мониторинга движения лекарств при продаже, но не позволяют однозначно установить подлинность рецепта. Это, по словам партнера юридической фирмы «Рустам Курмаев и партнеры» Дмитрия Горбунова, связано с тем, что централизованного реестра серий и номеров бумажных бланков по форме 148–1/у-88 не существует, их учет должен вестись в медучреждениях в бумажных журналах, к которым провизор не имеет доступа, и это критический пробел в системе контроля. В департаменте здравоохранения Москвы (ДЗМ), в свою очередь, сообщили "Ъ-Здравоохранению", что по запросу организаций, имеющих лицензию на работу с рецептурными бланками формы 148–1/у-88, ведомством выделяется фиксированный диапазон номеров, который закрепляется за конкретной медицинской организацией, а учет таких номеров ведется в соответствующем реестре. Контроль за соблюдением медорганизациями лицензионных требований осуществляет Росздравнадзор. Однако наличие регионального реестра не означает возможности оперативной проверки подлинности рецепта в аптеке, особенно если документ выдан в другом субъекте РФ, следует из другого ответа ДЗМ. Дальнейшие вопросы "Ъ-Здравоохранения" там адресовали в Минздрав и Росздравнадзор. В службе на запрос не ответили, в Минздраве — сообщили, что федеральный реестр номеров и серий бланков формы 148–1/у-88, порядок формирования серий и номеров, а также единый механизм проверки их валидности на федеральном уровне нормативно не установлены. В ведомстве уточнили, что организация изготовления и распределения бланков находится в компетенции региональных органов здравоохранения.

Кроме всего прочего, по закону бланки формы 148–1/у-88 не относятся к защищенной полиграфической продукции, в отличие от специальных бланков для выписки лекарств из первого раздела перечня ПКУ (например, морфина и других наркотических анальгетиков — бланки для них выпускает ФГУП «Гознак»), и могут быть напечатаны любой типографией. Уголовная и административная ответственность за изготовление этих бланков отсутствует. Вместе с этим в обязанности провизора или фармацевта вообще не входит проверка валидности серии и номера рецепта, так же как подлинности печатей и факта существования выписавшего врача и медучреждения — у сотрудника аптеки попросту нет для этого инструментов, поскольку рецепт может поступить из любого российского медучреждения, говорит источник "Ъ-Здравоохранения", знакомый с проблемой, пожелавший остаться анонимным. Порядок проверки рецепта регламентируется приказом Минздрава №1094н от 24 ноября 2021 года «Об утверждении Порядка назначения лекарственных препаратов, форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения» и включает только проверку правильности назначения и наличия нужных реквизитов, данных пациента, печатей и подписей. Собеседник обращает внимание на другую норму, содержащуюся в приложении №3 к этому приказу: медучреждения должны получать необходимые рецептурные бланки, «оформленные типографским способом, через территориальные органы управления здравоохранением или организации, уполномоченные на это органами исполнительной власти субъектов РФ». По его мнению, такая централизованная выдача бланков реализована далеко не во всех регионах и медучреждения часто приобретают рецепты самостоятельно, хотя формально за это нарушение предусмотрена административная ответственность, включая лишение лицензии.

В двух типографиях на вопросы корреспондента «Ъ- Здравоохранение» не ответили, в пресс-службе Ozon относительно ограничения выкладки некоторых товаров на площадке сообщили, что при решении вопроса о допуске конкретных товаров до продажи маркетплейс «ориентируется на предписания регуляторов и других надзорных органов», а также заверили, что у площадки есть алгоритмы автоматизированной проверки товаров, а в некоторых категориях осуществляется дополнительная ручная проверка и товары, запрещенные к продаже, удаляются с площадки.

Свободная продажа бланков формы 148–1/у-88 типографского качества значительно упрощает подделку рецептов и усложняет экспертизу их подлинности провизором, добавляет заместитель директора по фармацевтическому порядку СРО «Ассоциация независимых аптек» Елена Соколова. В то же время ответственность в случае отпуска препарата по поддельному рецепту ложится на провизора и аптеку, добавляет она. Провизор одной из московских аптек, пожелавший остаться анонимным, подтвердил, что поддельные рецепты, как правило, оформлены идеально и распознать это можно, лишь связавшись с врачом или больницей, указанных на печатях. В текущих условиях правового регулирования «перевод» какого-либо препарата на отпуск по форме 148–1/у-88 может создать некоторые препятствия для добросовестных пациентов, не решив при этом проблему нелегального оборота, так как бланки по-прежнему легко подделать, заключает Дмитрий Горбунов. «Эффективным решением назревающей проблемы, на мой взгляд, будет либо внедрение электронных рецептов с централизованным реестром, либо создание такого реестра для бумажных нумерованных бланков с возможностью онлайн-проверки, что потребует изменения законодательства и значительных ресурсов»,— заключает юрист.

Обойдемся без «Лирики»

Кейс с постановкой габапентина на учет не является уникальным. Напротив, он иллюстрирует воспроизводимую модель, при которой усиление рецептурного контроля над одним препаратом приводит к смещению спроса на фармакологически схожие средства. В конце 2019 года перечень ПКУ дополнили тремя наименованиями, в том числе прегабалином, более известным как «Лирика» от Pfizer. В декабре 2019 года, после окончательного утверждения строгого учета для прегабалина, среди пользователей сети резко возрос интерес к габапентину, который можно рассматривать как более старый препарат того же класса с химической и фармакологической точки зрения: в ноябре 2019 года пользователи искали его 66,5 тыс. раз, в декабре того же года — уже 91,5 тыс. раз, следует из данных «Яндекс Вордстат». Похожие тренды демонстрировали запросы «аналоги прегабалина», «прегабалин заменители» и тому подобные. Переключение потребителей прегабалина на габапентин иллюстрируют и объемы поступления на рынок и продаж препаратов. По подсчетам RNC Pharma, подготовленным по запросу "Ъ-Здравоохранения", в 2019 году на рынок поступило 3,28 млн упаковок «Лирики» и ее дженериков, после включения их в перечень ПКУ — 1,28 млн упаковок. В 2018 году продажи габапентина составляли 1,04 млн упаковок (на 644,2 млн руб.), в 2019 году — 1,93 млн упаковок (на 1,12 млрд руб.), а абсолютный пик продаж пришелся на декабрь — месяц, когда новые условия отпуска прегабалина вступили в силу,— 235,4 тыс. упаковок, следует из данных розничного аудита, предоставленных агентством AlphaRM. По тем же данным, по итогам следующего после внесения прегабалина в перечень ПКУ 2020 года продажи габапентина выросли до 3,04 млн упаковок (на 1,88 млрд руб.), а к концу 2025 года достигли почти 10 млн упаковок на 7,98 млрд руб. Средняя цена упаковки выросла с 2019 года на 37% — до 800 руб., что может быть связано как с прямым ростом наценки на препараты габапентина: в отличие от прегабалина, он не включен в перечень ЖНВЛП и его цена не регулируется властями. Кроме того, рост средней цены мог быть связан с переключением потребителей на упаковки с большим числом доз (на рынке доступны фасовки по 50 и 100 капсул).

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Директор по развитию RNC Pharma Николай Беспалов полагает, что на нецелевое приобретение габапентина может приходиться до 80% рынка. По мнению эксперта, других причин для экспоненциального роста спроса на него нет: он был разработан еще до 2000 года, и с тех пор у него не появлялось новых показаний, а значит, не росла ни потребность в нем, ни пациентская аудитория, кроме того, минимальные эффективные и тем более рекреационные дозировки габапентина кратно выше таковых у прегабалина. Это косвенно подтверждают небольшие объемы госзакупок препаратов габапентина. Они, по данным AlphaRM за период с 2018 по 2025 год, составили всего 620,4 тыс. упаковок. По мнению господина Беспалова, после ужесточения отпуска габапентина его потребители найдут себе замену среди других аптечных препаратов или же вовсе нелегальных продуктов. Включение препаратов в ПКУ — лишь один из инструментов регулирования, который может сдерживать доступ, но не устраняет сам феномен зависимости, согласен главный врач клиники «Роса» психиатр Вячеслав Филашихин. Зависимые люди всегда были, меняется лишь набор используемых веществ — в последние годы к ним добавились прегабалин и габапентин, в 2010 году остро стояла проблема с кустарными опиоидами и кодеинсодержащими препаратами, до 2010-го огромным спросом у наркопотребителей пользовался печально известный антидепрессант «Коаксил» (тианептин от французской Servier), говорит врач. «Слабым местом системы ПКУ также являются коррупция и недостаточная компетентность отдельных врачей: некоторые пациенты могут годами получать рецепты без показаний, чаще в частных клиниках, и не все специалисты своевременно распознают зависимость. В практике регулярно встречаются пациенты с одинаковыми историями и требованием выписать «Феназепам», «Клоназепам», прегабалин и подобные препараты, а мотивированный отказ часто вызывает агрессию и жалобы, сетует господин Филашихин.

В этом смысле показателен кейс московской закрытой клиники «Профилактик» Вагана Саркисяна, о котором в августе 2024 года писали «Известия». По данным следствия, с сентября 2023 года на базе клиники «Профилактик» была выстроена схема упрощенной выписки рецептов на прегабалин и другие препараты строгого учета без осмотра пациентов и медицинских показаний. Клиника принимала до 300 человек в день и по итогам «консультации» стоимостью до 4 тыс. руб. выписывала рецепты по форме 148–1/у-88, что позволяло получать до 1 млн руб. в день только от продажи назначений. Помимо этого, получив рецепт на прегабалин, клиент направлялся в аптеки, подконтрольные организатору схемы. Только за декабрь 2023 года в одной из трех таких аптек было реализовано около 4 тыс. упаковок препаратов прегабалина. В ходе обысков правоохранительные органы изъяли десятки тысяч рецептурных бланков, а фигурантами дела стали руководители клиники, врачи и сотрудники аптек. На период активности клиники «Профилактик» пришелся кратковременный рост продаж «Лирики» и ее дженериков: по данным RNC Pharma, в 2022 году они составляли 1,17 млн упаковок, в 2023 году — 1,36 млн упаковок, в 2024 году — 1,62 млн упаковок. По словам одного из клиентов клиники, пожелавшего остаться анонимным, бланки рецептов в клинике господина Саркисяна печатались на обычном принтере, что еще раз подчеркивает пробел в контроле за выпуском нумерованных бланков.

Копиум для народа

Помимо ужесточения отпуска габапентина и попыток распространить рецептурный режим на его ветеринарные аналоги, на поведение потребителей и рынок влияет и освещение этих тем в СМИ, говорит международный консультант по проблемам зависимости и автор проекта Drugmap.ru Алексей Лахов. Так, на вторую неделю нового года в продажи габапентина в аптеках снизились до 187,9 тыс. упаковок (в последнюю неделю декабря 2025 года они составили 230,1 тыс. упаковок), а на третью неделю января — выросли до 234,3 тыс. упаковок. На этот же временной промежуток пришлись публикации в СМИ о снятии с продажи на маркетплейсах ветеринарного габапентина, а также выход колонки депутата Госдумы Яны Лантратовой «Как подростки находят опасные вещества и что с этим делать». На январь этого года также пришелся пик прямых запросов со словом «габапентин» — 546,6 тыс. против 511,4 тыс. в декабре 2025 года, подсчитал "Ъ-Здравоохранение" на основе данных «Яндекс Вордстат». В то же время количество запросов, связанных со способами получения габапентина, в том числе нелегальными, росло на фоне сентябрьских публикаций, в которых включение в учетный перечень только анонсировалось: с 26,8 тыс. в августе до 29,6 тыс. в сентябре и 30,6 тыс. в октябре. В этот же период наблюдался всплеск запросов относительно эффектов от употребления габапентина, с 11,3 тыс. в сентябре до 19,2 тыс. в октябре. Для части подростковой аудитории именно запрет становится триггером первичного интереса. В цифровой среде этот эффект усиливается: поисковые запросы, обсуждения в социальных сетях и мессенджерах создают вторичную волну популяризации, оценить масштаб и эффект которой сложно.

Так называемые аптечные наркотики могут выступать точкой входа и бустером для дальнейшего употребления, согласен психиатр-нарколог Николай Унгурян: они формируют ритуалы, зависимое поведение и снижают порог входа за счет иллюзии их безопасности — «все-таки это лекарства». Кроме того, научившись приобретать препараты в серой зоне, подростки учатся пользоваться остальной «инфраструктурой»: покупать рецепты, искать лояльные к зависимым аптеки, перекупщиков, затем приобретать препараты в даркнете и знакомиться с остальным ассортиментом наркошопов. По словам господина Унгуряна, борьба с токсико- и наркоманией должна заключаться не только в ограничении отпуска или запрете препаратов, но и формировании альтернативных копинг-стратегий (от англ. «to cope» — «справляться») для подростков. «В условиях растущей социальной нагрузки лекций о вреде наркотиков, кружков по интересам и секций становится недостаточно и нужно создавать для подростка перспективы будущего, которые будут привлекательнее приема лекарств не по назначению»,— заключает врач.

По данным отчета Государственного антинаркотического комитета (ГАК), в 2024 году общий объем финансирования антинаркотических программ составил около 2,95 млрд руб. Из них почти 1,5 млрд руб. направлено на лечение и реабилитацию лиц с наркологическими расстройствами, еще 350,4 млн руб.— на совершенствование антинаркотической деятельности, включая мониторинг наркоситуации и практические мероприятия. Порядка 1,1 млрд руб. пришлось на профилактический блок: в течение года было проведено свыше 350 тыс. антинаркотических мероприятий с охватом около 2,4 млн человек. Основной акцент в профилактике делался на лекциях и беседах в образовательной среде, информационных кампаниях, межведомственных акциях и мониторинге интернет-пространства. По мнению Алексея Лахова, неэффективность одной только запретительной политики и просветительской деятельности хорошо иллюстрируют цифры: по разным оценкам, количество всех отравлений подростков алкоголем, лекарствами и запрещенными веществами (детальные данные, как и абсолютные цифры, недоступны) за прошлый год выросло на 20–25% — и это только зафиксированные врачами случаи, а доля зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом препаратов строгого учета, выросла на 37,5% (данные доклада ГАКа за 2024 год). Подростку, по мнению эксперта, важно понимать не только, что «нельзя», но и куда он может обратиться за помощью — без угрозы наказания или унижения.

Александр Осипов