Танцы с лыжами

Олимпиада в Милане и Кортина д’Ампеццо открылась идиллической церемонией

Олимпиада в Милане и Кортина д’Ампеццо открылась церемонией, не рассказавшей о принимающей ее стране ничего нового и ничего сложного, и удивительной речью главы Международного олимпийского комитета (МОК) Кирсти Ковентри — про спортсменов, а не про вечные ценности.

Основные события этой церемонии, формально раскиданной аж по четырем локациям, разворачивались, конечно, в Милане, на готовящемся к сносу стадионе San Siro. И внутри легендарной арены семь десятков одетых во что-то белое и античное артистов балетной труппы «Ла Скала», разогревая публику, «оживляли» скульптуры Антонио Кановы, а мускулистый — такой бы пригодился бобслейном экипаже — Купидон с крыльями, на которые не пожалели материи и перьев, пробуждал ото сна страдающую Психею.

Доверив режиссуру этого представления крепкой бригаде Марко Балича, поставившей уже множество дорогих шоу, в том числе олимпийских, организаторы знали, что обойдется без лишних сюрпризов. Ну, наподобие тех, о которых столько говорили после парижской церемонии открытия 2024 года. Люди-то надежные, проверенные.

И все шло по плану. Как и 20 лет назад, когда предыдущую итальянскую Олимпиаду принимал Турин, в этой — сценической — Италии не было ничего сложного и спорного.

Тем более, в этой Италии не было ни капли жестокого. В эту Италию не требовалось всматриваться — уютная, красивая, безопасная… За Купидоном с отмучившейся Психеей на сцену выскочили сделанные, кажется, из папье-маше смешные фигуры Россини, Пуччини и Верди. Вслед за итальянскими мифами и танцами пришла очередь итальянской оперы. А в «оперный период» влетели сверху гигантские тюбики для краски — красной, желтой и синей, расцветившие сцену «вылившимся» из них шелком: Италия — это же и про живопись, про яркость бытия. Одновременно на сцену высыпали люди, изображающие ее достопримечательности. Пизанскую башню не забыли.

К современности перешли через диско и Мэрайю Кэри. Volare, плавно перетекшую в Nothing is Impossible, она исполняла отчего-то в формате колыбельной. «Зажгла!» — написал журналист из L’Equipe, которому пришлось вести онлайн-трансляцию. Кого зажгла, осталось загадкой.

Потом был оммаж от девушек-моделей Джорджо Армани, итальянский гимн, спетый Лаурой Паузини, Пьерфранческо Фавино, читающий стихи Джакомо Леопарди, Джованни Андреа Дзанон, играющий на скрипке Страдивари… Чего еще не хватало? Ferrari на льду — это уже было в Турине в 2006-м. Леонардо да Винчи с «Тайной вечерей», как известно, в 2024-м «украл» для своего парижского эксперимента Тома Жолли, хоть сам предпочитал называть сюжет вакханалией. Интересно, что бы Жолли сконструировал, достанься ему такой материал, какой оказался в распоряжении Балича? Нет, лучше, разумеется, не представлять. Купидон мог бы разгуляться. И для скрипки Страдивари могло бы найтись какое-нибудь нежданное применение, которое создателю не привиделось бы и в самом страшном кошмаре.

А в Италии прицепиться было не к чему. И зацепиться толком не за что. Но ведь не за что было и извиняться, если что. И что важнее, еще надо разобраться.

Долгий парад спортсменов проходил во всех четырех локациях. Во время него выяснилось, что на Олимпиаду отобрался человек из Бенина. Выступает в горнолыжном слаломе. А еще — что спортсмены из зимних видов предпочитают на таких дефиле вести себя сдержанно. Покривлялись от души разве что австралийцы с французами, да бразильцы побаловали сальто и совсем не зимними танцами. И почему-то в адрес грузинской делегации внезапно раздался свист. А вот американцам аплодировали, почти как своим. Нет, своим, итальянцам, все же гораздо громче.

Но церемония-то продолжалась и пришло время хореографии, отправляющей в путешествие по олимпийской истории от старта до современности. Все путешествие свелось к смене костюмов массовки (вязаные лыжные шапочки уступили место обтягивающим комбинезонам, наподобие тех, из-за которых назрел скандал в прыжках с трамплина под названием «Пенисгейт»), а также смене настроения исполнявшей главную роль актрисы Сабрины Импаччиаторе: счастливая и умиротворенная в довоенные годы она постепенно трансформировалась в ломающуюся в жутких конвульсиях и камланиях, словно отбивающийся от невидимого врага параноик, одинокую женщину. При желании в ее ломке можно было разглядеть коварный замысел режиссеров, решивших, что после всей прежней цветастой благодати стоит намекнуть на суровую изнанку большого спорта.

Сюрприз появился откуда не ждали — из той части, что выделена официальным лицам, всегда размеренной и скучной. Для Кирсти Ковентри эта Олимпиада первая в ранге президента Международного олимпийского комитета, и те, кто думал, что, следуя примеру предшественников, она будет говорить о вечных ценностях МОК или, как любил освободивший для нее пост Томас Бах, о вечных проблемах безумного и тонущего в конфликтах и противоречиях мира, ошибались.

Двукратная олимпийская чемпионка говорила о спортсменах, о людях, создающих олимпийский праздник. О них на таких церемониях часто забывают. Кирсти Ковентри наградила их сполна.

А слова и паузы между словами точно шли от сердца: «Через вас мы видим лучшее в себе. Вы напоминаете нам, что мы можем быть смелыми, что мы можем быть добрыми, что можем подняться, упав…» Она сама, такое впечатление, захлебывалась от нахлынувших чувств: улыбалась, мило и смущенно жмурилась. Трибуны, только что тихие и угрюмые, отвечали ее искренности овациями.

А затем церемония вернулась в привычное русло. Без Nessun Dorma и Андреа Бочелли ей было никак не обойтись. А я вспомнил, что в 2006-м в Турине Nessun Dorma досталась уже уходящему Лучано Паваротти. И тогда было не просто неплохо, как сейчас, а грандиозно, незабываемо. Обязательные формулы про мир во всем мире стихами Джанни Родари начитал рэпер Гали и развила — прозой Нельсона Манделы — Шарлиз Терон. Девочка-подросток вместе с настоящей космонавткой внимательно поизучали модель Солнечной системы. Изучение вырулило к очередному неспешному хореографическому номеру, после которого наконец зажгли огонь.

Честь зажигать хитро, по мотивам чертежей Леонардо, устроенные чаши выпала трем горнолыжникам, будто в Италии нет других видов: в Милане — легендам Альберто Томбе и Деборе Компаньони, в Кортине д’Ампеццо — действующей спортсменке Софии Годже. Ей на этой Олимпиаде еще выступать. А пока послужила дежурным символом связи поколений.

Алексей Доспехов