Бизнес на паузе
Запросы на реструктуризацию корпоративных кредитов растут
Затянувшийся период жесткой денежно-кредитной политики, а также замедление экономики привели к тому, что реструктуризация кредитов стала массовой практикой для российского бизнеса. За десять месяцев 2025 года объем реструктурированных ссуд вырос на треть, превысив 14 трлн руб., и активность заемщиков не падает даже на фоне снижения ключевой ставки. В этом году повышенный спрос на реструктуризацию сохранится — регулятор, в свою очередь, продлил рекомендацию банкам идти навстречу клиентам в случае соответствующих запросов.
Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ
Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ
Кредиты на передержке
Объем реструктурированных банками корпоративных кредитов (в него не включаются технические реструктуризации, то есть, например, те, по которым произошло снижение процентной ставки, увеличение долга или комбинация этих факторов, а также проблемные кредиты четвертой и пятой категорий кредитного качества) за первые десять месяцев 2025 года вырос на 34,3% и на 1 ноября достиг 14,5 трлн руб., сообщили «Ъ-Review» в ЦБ. То есть доля таких реструктурированных ссуд составила более 15% от суммарного кредитного корпоративного портфеля российских банков (на конец октября, по данным регулятора, он с учетом начисленных процентов составлял 95,1 трлн руб.).
Впрочем, «далеко не все эти реструктуризации являются проблемными», говорит представитель Банка России. По расчетам ЦБ, на 1 ноября «объем рискованных реструктуризаций корпоративных кредитов» составлял 3,8 трлн руб., увеличившись за десять месяцев на 1,4 трлн руб. (или более чем на 58%). Таким образом, доля этих ссуд составила 4% от общего портфеля корпоративных кредитов российских банков. Такие реструктуризации «хорошо покрыты резервами и качественными залогами — на 37%», утверждают в ЦБ. «Риски по непокрытой части (2,4 трлн руб., до 30% запаса капитала до нормативов) мы оцениваем как управляемые»,— уточнили там.
В ЦБ сообщили, что некоторый рост реструктуризаций в прошлом году был «вполне ожидаемым» из-за жестких денежно-кредитных условий (ДКУ) и макропруденциальной политики, а кроме того, сохраняются санкционное давление и геополитическая напряженность, которые также оказывают негативное влияние на российский бизнес. «При этом крупные компании легче справляются с трудностями за счет своего масштаба»,— указывает представитель Банка России.
Ставка с характером
Длительный период сохранения высоких процентных ставок стал неожиданностью для рынка: в конце 2023 года опрошенные Банком России аналитики прогнозировали на следующий год среднюю ключевую ставку на уровне 13,7% годовых, а в 2025 году — и вовсе 8,8%. Такие ожидания в том числе привели к сохранению масштабного кредитования и широкому распространению кредитов с плавающей ставкой (их доля за два года выросла на 17,4 процентного пункта, до 65,6% в начале декабря 2025 года).
Несбывшиеся ожидания относительно траектории «ключа» и ориентация на скорое смягчение ДКУ, а также охлаждение экономической активности в России, одной из причин которой стала высокая стоимость денег, вынудили бизнес обращаться за реструктуризацией кредитов.
Значительный рост числа реструктуризаций был зафиксирован уже в первой половине 2025 года (см. подробнее «Ъ-Review» от 7 августа 2025 года). Тогда в конце мая Банк России выпустил рекомендацию банкам при «обращении заемщика… в течение 2025 года с заявлением о реструктуризации ссуды… удовлетворять такое заявление» в случае, если у заемщика «не очень высокая долговая нагрузка» (к таким регулятор отнес компании, у которых показатель «долг/EBITDA» находится ниже 7), а также есть план по ее снижению, и временно смягчил требования к резервам по таким реструктуризациям.
«Рост объемов реструктуризаций (в 2025 году.— “Ъ-Review”) нельзя назвать ни резким, ни неожиданным. Скорее речь идет о поступательном нарастании»,— отмечает младший аналитик отдела анализа финансовых рынков «КИТ Финанс» Илья Кузьминых. Одной из его причин стало «объективное ухудшение платежеспособности части заемщиков». Тем не менее «динамика роста объемов реструктуризаций является тревожным сигналом», который, в частности, свидетельствует «о накоплении проблем у заемщиков», считает управляющий директор рейтингов финансовых институтов рейтинговой службы НРА Константин Бородулин.
Рост проблем
Как сообщили в Сбербанке, объем реструктуризаций в корпоративном кредитном портфеле в прошлом году «оставался умеренным и контролируемым», реструктуризации имели место, но «носили точечный характер». «Безусловно, в условиях роста ставок и сложной макроэкономической ситуации справиться с долговой нагрузкой могут не все компании»,— добавляют в ВТБ.
Более радикальны в оценках другие участники рынка. «Мы с начала 2025 года наблюдаем рост объема реструктуризаций в нашем корпоративном портфеле»,— отмечает руководитель департамента кредитования корпоративного бизнеса Альфа-банка Елена Потемкина. Впрочем, по ее словам, пока этот объем «находится на комфортном уровне и не превышает 3% от портфеля». «Рост (реструктуризаций.— “Ъ-Review”) наблюдается»,— говорит директор корпоративного блока ББР-банка Александр Киселев. Запросы на реструктуризацию растут, подчеркивают в НБД-банке.
В «Обзоре финансовой стабильности» ЦБ отмечал, что пиковых значений объем реструктуризаций достиг во втором квартале 2025 года.
Тогда они составляли 0,5 трлн руб. (0,6% от портфеля) в неделю, подсчитал аналитик ФГ «Финам» Игорь Додонов. В третьем квартале динамика замедлилась до 0,3 трлн руб. (0,4% от портфеля) в неделю, указывает он.
При этом, согласно данным регулятора, в июле—сентябре рост рискованных реструктуризаций происходил прежде всего в горно-металлургической отрасли, где у части заемщиков возникли проблемы «из-за снижения внутреннего спроса и цен на продукцию, а также из-за высоких ставок по кредитам». «Наибольший объем реструктуризаций в третьем квартале 2025 года пришелся на компании из угольной отрасли, обрабатывающей промышленности, строительства и торговли»,— говорит заместитель председателя правления банка «Держава» Дмитрий Масановец.
Болевые точки
«Наибольший объем реструктурированных кредитов приходится на добывающие отрасли (4,2 трлн руб.) — нефтегазовую и металлургическую, что вполне закономерно, поскольку это крупнейшие экспортные отрасли и санкционное и геополитическое давление сказывается на них в первую очередь»,— сообщили в ЦБ.
«В ситуациях, когда операции ВЭД могут проходить с задержками, а крупные заказчики склонны в условиях высоких ставок откладывать платежи контрагентам, заемщикам чаще требуется выходить за график платежей»,— отмечает директор департамента банковского развития Ассоциации банков России Елена Самохина.
Чаще всего запросы на реструктуризацию кредитов идут от компаний сектора «розничного спроса (торговля, товары народного потребления), экспортно ориентированных отраслей, находящихся под давлением одновременно сильного рубля и санкционных ограничений», рассказали в Сбербанке. Помимо названных отраслей значительная доля реструктуризаций пришлась на девелоперов и в целом на промышленные компании, добавляет Константин Бородулин. Кроме того, в ББР-банке фиксируют повышенный спрос на реструктуризации у лизингодателей.
Тяжелые долги по мелочам
Большинство опрошенных участников рынка фиксируют повышенный спрос на реструктуризации в сегменте малого и среднего предпринимательства (МСП). «Заемщики сегмента МСП более чувствительны к изменению рыночных условий и быстрее сталкиваются с проблемами в обслуживании кредитов»,— отмечает представитель Банка России.
Ситуация с малым и средним бизнесом «немного хуже», чем в целом по корпоративному сегменту, подчеркивает Дмитрий Масановец: «Там доля компаний, испытывающих сложности с обслуживанием кредитов, доходит до 9,5%».
Согласно данным ЦБ (анализирует информацию, полученную от 31 крупнейшей кредитной организации), за первые девять месяцев 2025 года с просьбой о реструктуризации в рамках собственных программ банков обратились 370,1 тыс. субъектов МСП, тогда как за весь 2024 год — только 167,2 тыс.
Среди не относящихся к строительному бизнесу субъектов МСП «чаще всего за реструктуризацией обращались компании малого бизнеса и индивидуальные предприниматели» (ИП), при этом доля последних в общем объеме реструктуризаций достигла 80%, уточнил зампред правления банка «Дом.РФ» Иван Ларионов. По его словам, в разрезе по отраслям на торговлю и услуги приходится 55% обращений, на промышленность — 5%, на транспорт — 5%, другие отрасли занимают меньше 5% каждая.
А вот среди селлеров, работающих на маркетплейсах, динамика лучше, рассказывает директор департамента корпоративного бизнеса WB-банка (входит в группу маркетплейса Wildberries) Павел Рязанов. Он отмечает, что эта категория заемщиков демонстрирует «устойчивые операционные потоки, высокую оборачиваемость активов», а также более слабую подверженность макроэкономическим колебаниям «за счет диверсификации товарного ассортимента и быстрой адаптации моделей продаж».
Риск под прикрытием
«По нашим оценкам, существенного перехода объема реструктурированных кредитов в категорию проблемной задолженности не предполагается»,— оптимистичны в Сбербанке. По словам представителя кредитной организации, большинство клиентов после реструктуризации восстанавливают обслуживание долга.
«Даже если какие-то трудности есть, реструктуризация в первую очередь призвана помочь заемщику преодолеть их и вернуться в график платежей»,— согласны в ЦБ, уточняя, что «большинство компаний остаются прибыльными и продолжают исправно обслуживать долг».
«Среди реструктуризаций могут скрываться плохие долги, которые рано или поздно проявятся»,— указывает директор корпоративного блока ББР-банка Александр Киселев, подчеркивая, что реализация рисков зависит от целого набора факторов — ключевой ставки, спроса в экономике, курсов валют и так далее. «Лаг между реструктуризацией и реальной проблемой (когда заемщик не может обслуживать уже реструктурированный кредит) может составлять до 12 месяцев»,— отмечает он.
В целом по системе от 15% до 30% от реструктурированного корпоративного портфеля в банковском секторе может уйти в проблемную задолженность, оценивает Павел Рязанов.
Причин тому несколько: некачественная реструктуризация, когда простая пролонгация кредита не сопровождалась оздоровлением бизнес-модели; давление стоимости денег; структурные проблемы — «у части компаний проблемы не временные, а постоянные».
В текущих условиях ключевым является качество реструктуризаций. «Банкам необходимо оценивать, поспособствует ли предлагаемая реструктуризация улучшению платежеспособности клиента в будущем»,— отмечает директор по банковским рейтингам агентства «Эксперт РА» Ксения Якушкина. В противном случае, по ее словам, существует риск того, что реструктуризация лишь отсрочит проблемы, а заемщик впоследствии все равно допустит дефолт по обязательствам.
Дело в ставке
Оптимисты среди участников рынка, впрочем, уверены, что острая фаза реструктуризаций уже пройдена. «Ожидаем, что ситуация с качеством кредитов (в 2026 году.— “Ъ-Review”) будет постепенно выравниваться»,— говорит представитель ЦБ. «В начале 2026 года запрос на реструктуризацию сохранится, но по мере снижения ключевой ставки его интенсивность будет постепенно снижаться»,— уверены в Сбербанке.
Оптимизм участников рынка связан в первую очередь с постепенным смягчением ДКУ. «В рамках базового сценария мы исходим из того, что ключевая ставка Банка России может снизиться до 12–13% к концу 2026 года, что заметно ослабит процентное давление на корпоративный сектор»,— говорит Илья Кузьминых.
«Чем медленнее будет снижаться ставка, тем больше будет запросов на реструктуризацию»,— полагает Александр Киселев, уточняя, что пик реструктуризаций далеко не пройден.
«Он придется на второй-третий квартал (2026 года.— “Ъ-Review”), когда будут рассчитаны нормативы по году и по первому кварталу. Далее надеемся на снижение ставок»,— прогнозирует эксперт.
Реструктуризация становится привычкой
В этом году на ситуацию по-прежнему будут влиять как макроэкономические факторы и действующая высокая ключевая ставка, так и снижение маржинальности в ряде отраслей, исчерпание собственного капитала компаний для покрытия операционных убытков, считает начальник департамента по развитию корпоративного бизнеса в сети ТКБ-банка Илья Лаврухин. С ним согласен руководитель управления рисками банковского направления Kept Александр Пенин, который ждет даже большего числа реструктуризаций, чем в 2025 году: «Основные драйверы (такого спроса.— “Ъ-Review”) — сложности в экономике, изменения налогового законодательства, другие фискальные законодательные инициативы».
Этот год, скорее всего, не станет годом снижения спроса на реструктуризацию, а закрепит ее как рутинный инструмент финансового менеджмента в условиях перманентной структурной трансформации. «Пик “панических” обращений пройден, но на смену пришел устойчивый поток запросов на финансовую адаптацию»,— объясняет Павел Рязанов.
По-видимому, и в ЦБ считают, что у бизнеса все-таки сохранится в этом году массовая потребность в такой опции, как реструктуризация. В самом конце 2025 года регулятор продлил на полгода действие рекомендации банкам идти в этом вопросе навстречу заемщикам с «не очень высокой долговой нагрузкой».
«В первом полугодии 2026 года регулятор по итогам обсуждения с банками рассмотрит возможность уточнения плановых контрольных показателей, используемых в информационном письме, с учетом отраслевых особенностей и размера компании»,— говорит представитель регулятора.