концерт рок
Американо-испанская группа, очень популярная в пределах МКАД, произвела на БОРИСА Ъ-БАРАБАНОВА впечатление настоящего русского рок-коллектива.
Калифорнийский певец Дэвид Браун для культурного пространства города Москвы безусловный феномен. Три года назад он был известен больше как музыкант аккомпанирующего состава Бека, нежели как самостоятельный автор и исполнитель. На его счету было несколько симпатичных расслабленных рок-записей, он как раз поселился в Барселоне и предавался сладкому почти что ничегонеделанию. Стараниями Артемия Троицкого и его единомышленников тоскливо-сладкие пляжные песенки господина Брауна были импортированы в Россию в виде дисков, а позже — в виде группы Brazzaville, в которой вместе с фронтменом играли сессионные музыканты Тома Уэйтса и Лу Рида.
В 2003 году на первом концерте Brazzaville в клубе "Б-2" случилась невероятная давка. Авторитетным критикам поверили на слово. В клуб пожаловал из своего отшельничества даже сам Петр Николаевич Мамонов. В целом группа не подвела. Материал оказался, как и следовало ожидать, не слишком замысловатым, но в его исполнении музыкантами была какая-то притягательная, может быть, даже мистическая отстраненность. Brazzaville стали регулярно наезжать в Россию, и вот уже на очередном альбоме Дэвид Браун поминает поезд Санкт-Петербург--Москва и проститутку из гостиницы "Украина". Ни о какой международной популярности все это время не идет и речи. Некоторые горячие головы даже именуют Дэвида Брауна big in Russia по аналогии с английской идиомой "big in Japan" — это что-то вроде "большой карась в малом пруду". Однако и в России Brazzaville никогда не были по-настоящему big. Они стали чем-то вроде игрушки столичной богемы, клубным чудом, о котором, конечно, не подозревают 99% обывателей с улицы. Дело дошло до того, что в 2006 году Дэвид Браун выпустил альбом "East L. A. Breeze" с песней Виктора Цоя "Звезда по имени Солнце".
В этот раз на концерт Brazzaville собрался полный клуб Ikra. Дышать, пить, говорить и двигаться было решительно невозможно. Еще менее реально представить себе такой же ажиотаж на концерте Brazzaville в каком-нибудь нью-йоркском или лондонском клубе. За все эти годы никакой PR-активности вокруг группы, хотя бы отдаленно сравнимой с московской, в музыкальных столицах не было замечено. Дэвид Браун играл в сопровождении барселонских музыкантов. Мало того, что их работу нельзя было и близко сравнить с игрой мастеров-инструменталистов из первого состава. В саунде Brazzaville появилось нечто непреодолимо советское — может быть, типичные для русских рокеров выпукло-примитивные гитарные ходы, может быть, общая прямолинейность. В общем это было больше похоже на "Чайф", нежели, скажем, на замысловатый звук поздних песен Джо Страммера, с которыми у творений Дэвида Брауна много общего.
Сам же фронтмен, покоривший когда-то москвичек вот этой своей загадкой, этими кепи, очками Ray-Ban и пижонскими усиками, вдруг превратился в рубаху-парня и чуть ли не массовика-затейника с арсеналом приемчиков из репертуара турецких аниматоров. Он долго и подробно объяснял, о чем песни и как им следует подпевать, потом дошел до пошлого приема из арсенала поп-артистов: "А сейчас давайте проведем воображаемую линию посреди зала, и левая половина будет петь 'хей-хей', а правая 'ой-ой'. Только по моей команде!"
Когда Дэвид Браун попросил публику звенеть ключами в такт его песням, стало совсем не интересно и пропало всякое желание дожидаться "Звезды по имени Солнце". Песню, которая на его диске зовется "Star Called Sun", господин Браун аранжировал довольно близко к оригиналу, но, конечно, не пытался подражать вокалу Виктора Цоя, а также написал собственный текст. Единственное, что еще стоит сказать об этом номере: песня ни в коей мере не является шагом навстречу русской публике или местным издателям. Господин Браун услышал "Звезду" в каком-то ресторане в Сочи и реально проникся. До такой степени, что в свой нынешний приезд в Москву активно фотографировался у "стены Цоя", от которой со словами "пошел вон, янки" его отгоняли коренные обитатели Арбата. В лицо они Дэвида Брауна, конечно, не знали.