Оставшиеся и свидетельствовавшие
Фридрих Рек-Маллечевен (1884–1945)
писатель
Фридрих Рек-Маллечевен с семьей, 1930-е
Фото: Pasinger Archiv
Фридрих Рек-Маллечевен с семьей, 1930-е
Фото: Pasinger Archiv
Выходец из семьи восточнопрусского землевладельца, писал репортажи о путешествиях, романы и детские рассказы, стал известным журналистом. Был сторонником антипарламентских и антилиберальных реформ, связывал с приходом нацистов к власти определенные надежды — которые очень быстро превратились в полное отрицание и ненависть. С 1933 года он жил с семьей изолированно на острове на реке Альц в Верхней Баварии и писал формально аполитичные исторические повести и романы, выступал редактором и издателем сборников исторических писем.
Одновременно с этим он вел секретный свидетельский дневник. Фридрих Рек-Маллечевен был арестован по доносу 31 декабря 1944 года за «очернение национальной валюты» (в письме издателю он отказался получать гонорары в рейхсмарках, «потому что на эти деньги больше гроша медного не поставишь») и отправлен в Дахау. В январе 1945 года скончался в концлагере при невыясненных обстоятельствах. Записи Рек-Маллечевена под названием «Дневник отчаявшегося» были изданы уже в 1947 году, с тех пор многократно переиздавались и были переведены на многие языки. На русский язык «Дневник» в этом году впервые переведен Издательством Ивана Лимбаха и появится в продаже в сентябре.
«…я хорошо знаю, что нужно ненавидеть эту Германию всем сердцем, если ее действительно любишь, и лучше я десять раз умру, чем увижу ваш триумф»
Эрих Кестнер (1899–1974)
писатель
Фото: UMBO / ullstein bild / Getty Images
Фото: Hulton Archive / Getty Images
Кестнер — один из самых успешных и влиятельных писателей Веймарской республики, не имел с национал-социалистической властью никаких пунктов соприкосновения и никакой возможности найти общий язык. Центральным пунктом его публицистики был безоговорочный антимилитаризм, политические его убеждения были значительно левее центра. В 1933 году его книги стояли в первых же списках на сожжение — и Кестнер, единственный из всех авторов, пришел на это сожжение посмотреть. В отличие от большей части коллег, он не собирался эмигрировать — он говорил, что должен быть хроникером, свидетелем происходящего (и действительно на протяжении всех 12 лет вел зашифрованный дневник). Третий рейх официально исключил Кестнера из литературной и общественной жизни — его не приняли в Имперскую палату литературы («за культур-большевистскую позицию»), два раза его арестовывало гестапо. Неофициально — без упоминания имени или под псевдонимами — он продолжал писать сценарии развлекательных фильмов. В конце войны продюсеры киностудии UFA создали фиктивную съемочную группу, якобы для срочных съемок в Альпах, и вывезли из Берлина около 60 человек, чтобы не подвергать их опасности во время финальной битвы за город,— среди них был и Кестнер.
«Против декадентства и морального распада! За целомудрие и нравственность в семье и государстве! Я предаю огню книги Генриха Манна, Эрнста Глезера и Эриха Кестнера!» (текст, обязательный к произнесению во время сожжения книг в 1933-м; Кестнер, Манн и Глезер шли в этом списке вторым пунктом, сразу после Карла Маркса)