 |
Каха Бендукидзе |
Достижения МНС
Иск против НК ЮКОС, выигранный в июне 2004 года Министерством по налогам и сборам (МНС), является рекордным. 99,4 млрд руб. недоимки, штрафов и пеней, которые ЮКОС по решению суда должен выплатить в госбюджет,— самое крупное налоговое, да и имущественное вообще дело, которое когда-либо было выиграно в российском суде. Сам по себе этот рекорд породил и другие рекорды. Так, служба судебных приставов в начале июля выставила ЮКОСу счет на 6,8 млрд руб. за услуги по организации принудительного взыскания с него суммы, затребованной МНС. Причем отказаться от оплаты этой услуги компания категорически не может.
 |
Алексей Кудрин |
Неофициально в МНС говорят о сумме претензий к ЮКОСу в $10 млрд. Ни с одной компании в России еще никогда не требовали такого платежа в бюджет. ЮКОС, к слову, также готов бить рекорды. Исполнительный директор компании Стивен Тиди уже направил в правительство предложение выплатить в рассрочку бюджету $8 млрд в течение трех лет. Вероятно, это самое щедрое предложение, которое когда-либо было сделано правительству России со стороны частной структуры.
Но никто не исключает, что власть может установить совсем другой рекорд. Например, обанкротив ЮКОС. Это станет самым крупным банкротством в истории страны. Или растащив компанию по кускам. Передел компании стоимостью более $20 млрд будет самым крупным перераспределением собственности в России со времен залоговых аукционов.
Практически все российские и западные комментаторы дела ЮКОСа говорят о том, что оно имеет политическую подоплеку и не является отражением тенденций в экономике страны. Однако если даже и поверить, что прямой причинно-следственной связи нет, то обратную связь отрицать невозможно. Дело ЮКОСа само по себе непосредственно влияет на экономическую жизнь в стране, да так, что новые рекорды ломятся в дверь, делая бизнес в России разновидностью экстремального спорта.
 |
Михаил Фридман |
Сама по себе экономическая ситуация в России кажется абсурдной, и лучшее свидетельство тому — рекордное количество эвфемизмов, иносказаний и недоговоренностей в комментариях официальных лиц. Сложно совместить стабильный экономический рост с постоянно меняющим знак с "плюса" на "минус" движением капитала через границу (то приток иностранных инвестиций, то отток капитала за пределы страны). А как совместить потребительский бум с сообщениями о новых задержках выплат бюджетникам, которые появились в начале лета? Как совместить бурные протесты против проекта монетизации социальных льгот в правительстве Москвы и поддержку этого проекта "Единой Россией", если учесть, что мэр Москвы Юрий Лужков — столп правящей партии? Как совместить банковский кризис с бурным развитием на российском рынке западных розничных банков?
Непоследовательность властей хорошо прослеживается на примере трех российских олигархов. Михаил Ходорковский, Михаил Фридман и Каха Бендукидзе, разумеется, имеют несколько различные воззрения на экономическую политику властей, на технологию лоббирования своих интересов во власти и на деловую практику. Но эта разница для стороннего наблюдателя невелика: указанные олигархи (по крайней мере исходя из анализа их действий и публичных выступлений) — противники госвмешательства в дела бизнеса, сторонники добровольной координации усилий компаний и госструктур, снижения налогов, политической свободы бизнеса. Все они так или иначе замешаны в финансировании политических партий. Всем им можно предъявить обвинения в политических амбициях и навряд ли нельзя в оптимизации налогов, причем в сравнимых масштабах.
 |
Михаил Ходорковский |
К тому же создается впечатление, что российские власти готовы сделать любой шаг, улучшающий деловой климат в стране, только вместе с другим шагом, этот самый деловой климат ухудшающим. И лучше всего это заметно по смене имиджа тех правительственных чиновников, которых ранее называли представителями реформаторов. Только ленивый не говорит сейчас о наполеоновских амбициях Алексея Кудрина. Одновременно с этим в публичных выступлениях, да и в действиях главы Минфина видна приверженность логике реформ, начатых еще в 1991 году.
 |
ФОТО: ДМИТРИЙ АЗАРОВ  |
Может показаться, что и банковский кризис, и социальные проблемы, и рост озабоченности западных инвесторов деловым климатом в России на фоне растущего интереса Shell, E.ON, ExxonMobil, CNPC и сотни других иностранных компаний к трате миллионов в России, равно как и другие свидетельства того, что самолет "Российская экономика" вошел в зону турбулентности,— всего лишь последствия действий сотни-другой силовиков во властных структурах. Однако это объяснение слишком просто.
На деле специалисты говорили о слабости и чрезмерном протекционизме на российском финансовом рынке еще в 2001 году. Реформу системы социального обеспечения, несмотря на опережение в целом Казахстана и Украины в экономическом развитии на два-три года, Россия начала едва ли не позже всех других в СНГ (за исключением разве что Белоруссии). Интерес западных деловых кругов к российским активам, очевидно, имеет прямые связи с огромной внешнеполитической активностью Владимира Путина в 2000-2003 годах.
Скорее всего, турбулентность, в которую страна вошла сейчас,— последствие экономических и политических решений, принятых не менее года назад. Экономика — крайне инерционная система. По сути, экономические и политические последствия приватизации в России страна почувствовала лишь в 1998 году, а последствия кризиса 1998 года — в конце 1999-го.
Однако каковы будут последствия решений, которые власть принимала при взаимодействии с бизнесом летом 2004 года? Исходя из того, что это были за решения и какие рекорды цинизма в них достигались, уже осенью 2004 года за них придется расплачиваться новыми рекордами всей стране. От дела ЮКОСа в нынешней ситуации уже мало что зависит. Остается лишь ожидать, что рекорды конца лета — осени 2004 года будут более осмысленными.
ДМИТРИЙ БУТРИН