Трейдер Glencore, давно работающий в России, теперь в результате сделки по покупке доли в «Роснефти» может сделать масштабную ставку на расширение операций в стране. По мнению аналитиков, пока что риски трейдера в рамках сделки с «Роснефтью» выглядят сбалансированными, при этом Glencore заинтересован не столько во владении акциями, сколько в доступе к физическому потоку сырья. Если сделка состоится, Glencore может стать не только крупнейшим игроком в операциях с российской нефтью, но и открыть для себя другие возможности в России.
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ / купить фото
Участие Glencore, одного из крупнейших международных сырьевых трейдеров, в сделке по покупке 19,5% «Роснефти» наряду с катарским фондом QIA стало абсолютной неожиданностью для рынка. Если различные азиатские и арабские инвестфонды изначально рассматривались в качестве претендентов на пакет, то участие в сделке крупной западной компании выглядело крайне маловероятным, учитывая, что «Роснефть» находится под санкциями США и ЕС.
Между тем Glencore не новичок на российском рынке, хотя доля в «Роснефти» общей стоимостью €10,2 млрд и станет самым значительным активом трейдера, открывающим большие перспективы. Швейцарская компания, вложив €300 млн собственных средств и дав гарантии на привлечение финансирования от банков, получит offtake-контракт на покупку нефти у «Роснефти» на пять лет с ежегодным объемом в 220 тыс. баррелей в сутки (11 млн тонн). Также Glencore обещано стратегическое партнерство в инфраструктурных проектах, логистике и глобальном трейдинге.
Glencore, первоначально называвшийся Marc Rich + Co, был основан в 1974 году американским предпринимателем Марком Ричем и Пинкусом Грином. Компания занималась торговлей иранской нефтью, закупала никель и золото на Кубе, торговала с опальной Ливией и с ЮАР, когда та находилась под действием международных санкций. В конце 1980-х Marc Rich наладила прочные связи с Россией и оставалась единственной компанией, поставлявшей зерно в СССР, несмотря на международный запрет из-за войны в Афганистане. С 1989 по 1993 год Marc Rich была одним из крупнейших покупателей российской нефти, алюминия, меди, цинка, свинца, угля, встречно поставляя зерно и сахар.
В 1993 году Марк Рич, на которого был давно выписан ордер на арест и который много лет скрывался от американского правосудия, ушел с поста руководителя компании, а в 1994 году она получила свое актуальное название — Glencore. После нескольких смен руководства трейдер оставался крайне закрытым, но продолжал активно торговать с Россией. Тремя основными направлениями работы была нефть, металлы и поставки аграрной продукции.
Исторически крупнейшим активом Glencore в нефтяном секторе была доля в «Русснефти», которую трейдер фактически помогал создавать. В 2005 году компания купила миноритарные доли в трех дочерних компаниях своего стратегического партнера — ОАО «Варьеганнефть», ОАО «Ульяновскнефть» и ЗАО «СП “Нафта-Ульяновск”». Затем трейдер конвертировал эти доли и кредиты, выданные основателю «Русснефти» Михаилу Гуцериеву, в 46% компании. С момента основания Glencore являлся единственным покупателем нефти компании. Сейчас, после проведенного в ноябре 2015 года IPO «Русснефти», Glencore принадлежит 25% в капитале компании и 33% ее обыкновенных акций.
В 2007 году Glencore участвовал в сделке по созданию крупнейшего производителя алюминия и глинозема в мире, объединив свои алюминиевые активы с активами российских алюминиевых компаний «Русский алюминий» и СУАЛ. Таким образом появился объединенный «Русал», где трейдер получил 8,65% акций.
Каждый раз сделки, с учетом уровня закрытости Glencore, становились неожиданностью для рынка, и первая информация о них появлялась зачастую спустя долгое время после завершения. Так, на рынке уверяли, что собирать доли в активах «Русснефти» Glencore начал еще в 2002 году, а стало известно об этом только в 2005 году. Стать публичной компанию заставил кризис 2009 года, тогда Glencore впервые стал рассматривать возможность проведения IPO. Но в декабре компания провела таинственный выпуск облигаций на сумму $2,2 млрд, не раскрыв, куда будут направлены средства, продолжая обсуждать возможность размещения на бирже. Параллельно Glencore вел переговоры о слиянии с британско-швейцарской Xstrata, одной из ведущих мировых горнодобывающих компаний. Впервые информация о таком варианте появилась в 2007 году, но трейдер в своей манере не раскрывал никаких подробностей.
В итоге IPO компания провела только в мае 2011 года в Лондоне и Гонконге, разместив около 16% своих акций. А срок сделки с Xstrata, о которой стороны договорились в 2012 году, переносился пять раз. Закрыта она была только в 2014 году после получения одобрения сделки со стороны регулирующих органов ЮАР и Китая. В результате была создана четвертая по величине в мире диверсифицированная горнодобывающая компания с рыночной капитализацией порядка $80 млрд на тот момент. Сейчас Glencore стоит на бирже около $50 млрд.
Активное сотрудничество между Glencore и «Роснефтью» началось в 2013 году, когда компании совместно с Vitol и Trafigura подписали контракт на поставку до 67 млн тонн нефти в течение пяти лет. По этим контрактам на Trafigura приходилось 10,1 млн тонн (около 170 тыс. тонн в месяц), на Glencore — 39,2 млн тонн (650 тыс. тонн), на Vitol — 16,8 млн тонн (280 тыс. тонн в месяц), а «Роснефть» в обмен получила около $11,5 млрд предоплаты. Но других активных контактов у компаний не было, более того, наиболее дружественным «Роснефти» нефтетрейдером на рынке считалась Trafigura.
Так что потенциальное вхождение Glencore в капитал «Роснефти» стало полной неожиданностью для рынка и привлекло к нему пристальное внимание Запада. Спецпосланник США по международным энергетическим вопросам Амос Хокстайн сообщил Bloomberg, что США оценивают сделку на предмет соответствия санкционному режиму. По словам господина Хокстайна, такая сделка — «не то, чего ожидали США». Вместе с тем он отметил, что Вашингтон «не обязательно» ее заблокирует. «Роснефть» одной из первых попала в черный список США и ЕС, которые ограничивают для нее доступ к финансированию и технологиям.
Риски Glencore в результате возможной сделки с «Роснефтью» выглядят достаточно сбалансированными, отмечает Сергей Донской из Societe Generale. С одной стороны, Glencore получает крупный контракт на покупку нефти, притом что предыдущее пятилетнее соглашение с «Роснефтью» у него истекало. С другой стороны, за это трейдер платит не столь большую в рамках своего бизнеса сумму в €300 млн «живыми» деньгами. «Все остальное — это долг, который Glencore может привлечь для сделки, и его обеспечением могут служить как сами акции “Роснефти”, так и нефтяной контракт»,— отмечает аналитик. Кроме того, Glencore будет получать дивиденды на свой пакет «Роснефти». «Эта сделка явно была быстрой, но Glencore, возможно, вопреки своей репутации достаточно осторожно подходит к инвестициям и порой довольно долго остается инвестором в сырьевых компаниях даже на правах миноритария — в “Русале”, например»,— заключает господин Донской.
Неясно, как долго Glencore будет держать у себя пакет «Роснефти» и обслуживать привлеченный для его покупки крупный долг, отмечает Андрей Полищук из Raiffeisenbank. По его мнению, трейдер может погашать долг, постепенно распродавая акции. В целом, по мнению аналитика, у «Роснефти» и Glencore не так много возможностей для развития совместного бизнеса по сравнению с отраслевыми нефтегазовыми компаниями, которые до сих пор были основными партнерами «Роснефти». С другой стороны, сотрудничество с «Роснефтью» может открыть для Glencore многие двери в России, причем не только в нефтегазовой сфере.