"Мы не хотим жить в России!" — огорошила меня девушка за стойкой ночного бара в гостинице "Калининград". Там я оказался после длинного дня, проведенного вместе с премьером Михаилом Касьяновым в бывшем Кенигсберге. В баре почти никого не было. Но я все равно решил довести до конца редакционное задание — прояснить вопрос о сепаратистских настроениях в Калининградской области.
Надо признаться, что недавно появившиеся сведения о желании калининградцев отделиться от большой России поначалу вызывали у меня скепсис — кругом же русские люди, а не литовцы или латыши. Побывав же на калининградских предприятиях и в областной администрации, я еще больше уверился в своей правоте. И местные рабочие, и руководители на вопрос о возможности отделения от России и присоединения к ЕС отвечали односложно: "Чушь!" Но это были люди среднего и старшего поколений. А вот что по поводу ассоциированного членства анклава одновременно и в России, и в ЕС думает местная молодежь, нужно было узнавать отдельно.Одна из барменш была похожа на студентку, подрабатывающую по ночам. Действительно, по утрам она учится на ветеринара. И мечтает, чтобы ее малая родина поскорее стала частью Европы. Не в фигуральном смысле — такой же уровень жизни (что, кстати, обещают сделать авторы программы развития области к 2010 году), социально-политических прав и свобод (никто, собственно, в России не против такого развития событий),— а в совершенно прямом. Калининградскому анклаву, по ее мнению, пора выйти из состава России, чтобы затем либо как суверенная территория, либо даже как часть Германии присоединиться к ЕС. Я опешил. Услышать такое от русской девушки — несколько странно.
"А какой язык получит статус государственного?" — справившись с первым шоком, поинтересовался я. "Конечно, немецкий",— невозмутимо ответила будущая ветеринарша. "Все мои друзья сейчас усиленно учат немецкий",— жестко добавила она. "А что, вы и ваши друзья всерьез рассчитываете стать 'новыми немцами', и не в Германии, а здесь, в Калининграде?" — попытался я поколебать ее прогерманские настроения. "Да",— последовал невозмутимый ответ. "Но ведь если будет принят местный закон о реституции — принимать еврозаконодательство, так до конца,— Калининградскую область вскоре заполнят потомки изгнанных отсюда в 1945 году жителей Кенигсберга и именно им будут принадлежать большинство земельных участков и предприятий!" — начал я было прогнозировать ближайшее будущее российского анклава после провозглашения независимости. Но барменша резко прекратила дискуссию: "Мы хотим жить в Европе на любых условиях!"
На следующий день местный социолог пояснил, что среди жителей Калининградской области, не достигших 28 лет, сепаратистские настроения очень распространены. По недавнему анонимному опросу, за отделение от России высказалось почти 60% опрошенных моложе 28 лет. В старших возрастных категориях картина пока прямо противоположная. Но четыре года назад и молодежь в основном голосовала за Россию, а не за Германию. Мне стало понятно, почему на совещании в обладминистрации, которое 5 марта провел Михаил Касьянов, многие участники эмоционально требовали у премьера создать госпрограмму ознакомления калининградской молодежи с большой Россией. Более 90% молодых людей, оказывается, успели неоднократно посетить Польшу, Литву и Германию, но Россию — ни разу. А после того, как ездить в соседние страны станет намного сложнее из-за введения Польшей и Литвой визового режима, "молодежный" калининградский сепаратизм может и возмужать.
Так что федеральным властям надо поторопиться как с подъемом местной экономики и уровня жизни населения, так и с поиском решения визовой проблемы. Все-таки полагаться только на силу при разделе госполномочий почти в самом центре Европы нерационально и даже опасно.
Впрочем, молодые калининградцы все же скорее бы выбрали жизнь на настоящем Западе, а не в подобии вольного города Данцига (сейчас Гданьска), управляемого в 1920-1930-е годы напрямую Лигой наций. Тем более что у них перед глазами есть яркий пример. Многие преподаватели Калининградского университета в свое время получили возможность параллельно работать в учебных и научных центрах различных стран Балтийского региона. Сейчас такого рода программы по обмену студентами и преподавателями продолжают набирать силу. Западные страны вкладывают деньги и в так называемый европейский факультет в Калининграде. Но, что интересно, многие студенты утверждают, что качество образования от такого рода благотворительности только падает. Калининградские доценты и профессора, освоившись на Западе, там и остаются. А новых почти не готовят.
В общем, все как в остальной России. Утечка капиталов, мозгов, недовольство властями, которые не улучшают ежедневно жизнь и не платят высокие западные зарплаты российским работникам. То есть известные еще со времен Обломова иждивенческие настроения. Барин приедет и рассудит, а не приедет — убегу в лес разбойничать. Только вот в большой России сепаратизмом запугать трудно — месяц до границы скачи и никуда не доскачешь.