Завернуть?

После Доменика Перро Петербург никогда не будет таким, каким был. Когда старые дома, школу, рынок снесут и золотой кокон оплетет новую Мариинку, будет не укрыться в тени и тенях прошлого, потому что Перро жив и ведет себя возмутительно. От него ждали новых стен. А он придумал оболочку для новой городской жизни

Завернуть?

Его до сих пор ненавидят в Париже, где он построил Библиотеку Миттерана: четыре леденяще правильных небоскреба с отраженными облаками, заключающими в свои скобки подземный лес, где отдыхают теперь перелетные птицы. Он наполнил залы стеклом, деревом и металлом и заставил не человека бегать за книгой, а книгу ездить по внутреннему метро. Теперь 95% читателей здесь - молодежь. Париж никогда не будет таким, каким был, и Париж ему никогда этого не простит.

По-моему, Перро предпочитает Лондон. Здесь его на ура принимают в Королевской академии художеств. Лондон вообще открыт всем. У Перро в Академии лекция. Он нимало не смущен своим неправильным английским и показывает слайды Тенерифе, где он надстроил верхушку холма отелем в форме верхушки, на вулканический пляж завез белый песок из Сахары, а соседний холм завернул в световую сеть. Ночью свет катится лавой по склону.

Лекция называется: Do you like it wrapped? - Хотите завернуть?

Черт его знает, как переводить. С тех пор как Доменик Перро выиграл конкурс на Мариинский театр - 2, в Питере тьма народу мечтает, чтобы самого Перро завернули и укоротили.

- Вы понимаете, что проектом нового Мариинского театра лишаете людей иллюзий, из которых самая главная - что время можно остановить?

- Меня всегда восхищали люди, которые хотят сохранить прошлое. Это как ехать на велосипеде, глядя только в зеркальце заднего вида. Архитектор должен смотреть перед собой, потому что он строит настоящую историю. Когда Миттеран решил строить стеклянную пирамиду внутри Лувра, это вызвало огромную полемику. В Лондоне та же история была с Фостером, когда он накрыл двор Британского музея прозрачной крышей. Но создавать современную архитектуру в историческом окружении вполне возможно.

- Есть города-реконструкции, в которых новые дома маскируются под старину. Таков, например, Брюгге, таковы отчасти Прага и лужковская Москва с новодельным Китай-городом. Как быть, если здание ветшает или утрачено, - строить новое или восстанавливать старое?

- Догмы не существует. Бывает, старое здание занимает историческое либо символическое место, и тогда имеет смысл воссоздавать. А бывает, надо строить новое. Для старых городов должно выполняться простое условие: проект должны делать архитекторы очень большого порядка и заказчик должен иметь представление о качестве архитектуры. Если архитектор работает лишь на коммерческую идею, результатом будет катастрофа. Посмотрите, что произошло в Петербурге с гостиницей Marriott рядом с Исаакиевским собором. Я знаю, ее ругают за торчащую над городом стеклянную крышу. Но в Петербурге много больших выступающих стеклянных крыш, так что это не проблема. Просто в данном случае крыша для инвестора была предлогом, чтобы впихнуть в здание как можно больше комнат. Купол непрозрачен. Мы имеем дело с фальшивкой. Но архитектура - это искусство правды. Когда начинаешь строить, правда выходит наружу.

- Реакцией на казенную советскую архитектуру в России стал «лужковский» стиль: башенки, эркеры, колонны. Немного стали и немного торта, с расчисткой мест под застройку. Как он вам?

- Это ужасная политика. Она полностью стирает характер тех же 50-х годов, всего советского периода. Вообще не бывает режимов, при которых все только плохо. И когда политика новых властей направлена только лишь на то, чтобы доставить удовольствие народу, чтобы напечь пирожных, - это политика забвения того же народа. Я это вижу с тех пор, как стал приезжать в Россию. Большинство нового несет светский такой отпечаток, отчего исчезает прежнее ощущение города. Я как-то бродил за кулисами Мариинского театра. Там стоят старые кресла, диваны, мебель совершенно фантастического рисунка, достойная лучших времен итальянских мастеров. Эти кресла стоят в коридорах, и я боюсь, что когда начнется реконструкция, их выбросят просто потому, что сочтут, что они недостаточно удобны или современны.

 

7 фактов из жизни Доменика Перро
1 Родился в 1953 г. 2 Окончил Школу изящных искусств в Париже, Французскую национальную школу мостов и дорог по специальности «Городское планирование», Высшую школу социальных наук. 3 Президент Французского института архитектуры. Кавалер ордена Почетного легиона. Советник мэра Барселоны по вопросам архитектуры. 4 Читает лекции в университетах Цюриха, Брюсселя, Барселоны. 5 По проектам Перро построены здание Высшей школы инженеров электроники и электротехники в Марн-ла-Вайе и «Индустриэль Отель» в Париже, новое здание Национальной библиотеки в Париже, Олимпийский велодром и бассейн в Берлине, Медиотека в Венисьё (Франция), удостоенная в 2002 г. премии World Architecture Award, городская ратуша в Инсбруке (Австрия). 6 Международные офисы архитектурной мастерской Доминика Перро открыты в Берлине (проекты частного жилья в престижных районах, крупных общественных, культурных и спортивных сооружений, около 20 проектов реконструкции, застройки или возрождения крупных городских и загородных территорий), в Люксембурге (после победы в конкурсе на строительство Дворца правосудия Европейского сообщества), в Барселоне и Балтиморе. 7 Об открытии бюро в Санкт-Петербурге речи пока не идет.



- Из-за нового театра будет уничтожен Дом культуры им. Первой пятилетки.

- Когда я начал строить библиотеку в Париже, ее работники обвиняли меня, что я хочу их заживо похоронить, потому что читальные залы я вместе с садом опустил ниже уровня земли. Была у них такая навязчивая идея, они называли сад черной дырой. Сегодня, когда приходишь в библиотеку, то видишь, что в этой черной дыре куда больше проблем из-за избытка света. Это такая светлая световая дыра. Я понимаю, что проект Мариинского театра тоже будит в ком-то ужасающие предположения, но это нормально, потому что все большие проекты пробуждают страсти. Не нужно бояться страстей.

- Вы не ответили на вопрос.

- Я думаю, что существуют интересы отдельных людей и интересы общества... Результат проекта - это 2000 новых театральных мест. Больше людей смогут попасть в оперу...

- Вы опять не ответили.

- Ну хорошо, вы хотите знать мою точку зрения на архитектуру Дома культуры, да? Я, кстати, нахожу, что это довольно интересное здание, которому, правда, не повезло с историей, потому что оно оказалось не на том месте... Но можно найти другое место, перенести, восстановить. Не нужно повторять ту же ошибку, что и в Париже, когда там хотели сохранить во что бы то ни стало маленький ресторанчик при строительстве Оперы Бастилии. Это была фатальная ошибка! Потому что опере не хватило пространства для красивого входа, и возникло ощущение, что слона пытаются протащить в ванную. В итоге никто больше не обращает внимания на ресторан, но все спрашивают, какого черта это маленькое здание мешает большому. У оперы должно быть свое место в городе. И охрана старых зданий тоже должна существовать. Например, сейчас мы думаем, как лучше включить во внутреннее пространство фасад Литовского рынка. Может быть, сквозь него будет проход в репетиционный зал.

- Мне кажется, вас несколько раздражает тема старого и нового, давайте ее сменим. Мне, например, хотелось бы знать вашу точку зрения на современное жилье среднего класса. Каким оно должно быть? Где должно быть? Из Лондона, например, идет постоянный отток в сельские районы. И уезжает именно средний класс...

Олимпийский бассейн в Берлине. Проект 1989 г. Построен в 1995 г. Архитектор Доменик Перро

- Не все и не всюду уезжают. В целом в мире обратная тенденция, потому что в городах больше работы и больше денег. Те, кто уезжает из города в деревню, - привилегированное сословие, это люди, у которых есть средства для жизни в удалении. А вообще это очень интересный вопрос. Вот уже лет двадцать в мире нет ни одного крупного архитектурного движения, которое интересовалось бы жильем. Последнее событие, которое определило интерес к жилью, - это революция 1917 года в России, потому что за ней последовали годы удивительных фантазий. Все архитектурное движение прошлого века в своем видении жилья черпало идеи из русской революции: взять Город Солнца Корбюзье. А потом идеи исчезли. Может быть, потому, что исчезло понятие «рабочий». Во Франции больше нет рабочих: есть служащие, есть квалифицированные рабочие, но просто рабочих нет. Каждый стал средним классом, каждый хочет маленький домик с крышей, собачкой, барбекю, двумя машинами... Такова сегодняшняя ситуация. Но я думаю о двух вещах: экологии и технологии. Может быть, они изменят ностальгическое видение дома а-ля Уолт Дисней. Я представляю себе дома, которые в контакте со светом, с окружающей средой и в то же время контролируются компьютерами... Очень странно, что в наших домах столько всяких приборов, а оболочка совсем не эволюционировала по сравнению с африканской хижиной.

- А как она может эволюционировать?

- Хижина может стать интерактивной. В зависимости от метеосводок пространства могут открываться и закрываться. Представьте также, что дом станет гибким по площади и что к основной хижине можно будет добавлять другие... Или, наоборот, сокращать пространства, когда дети вырастают и уезжают... Старым родителям пространства нужно меньше, но им все равно нужно с кем-то общаться, и они смогут изменить дом так, чтобы сдавать его часть... Мне кажется, что вот эта идея - делиться с другими - спасет нас в XXI веке, потому что если мы не будем делиться, то век кончится катастрофой. Нужно, чтобы богатые поняли: если они не будут делиться, они умрут. Но, к сожалению, равенства между деньгами и умом нет и, боюсь, потребуются драматические события, чтобы богатые восприняли идеологию выживания - идеологию поделиться. Дом будущего - это дом, где будут делиться. Хотя это очень старая идея, существовавшая еще в Средневековье. Тогда были дома для гостей и можно было не спрашивая приехать и быть накормленным и поселенным. А теперь? Всюду предварительное бронирование. Невозможно просто куда-то приехать. Это ужасно. Я за общество без предварительных заказов.

- Вся история архитектуры была историей стилей. Но сейчас единого мирового стиля нет. Почему?

Национальная библиотека в Париже на набережной Франсуа Мориака. Проект 1989 г. Построена в 1995 г. Архитектор Доменик Перро

- Это связано с информатикой и вэб-сетями. Любые изображения мгновенно передаются, трансформируются и используются. Архитекторы, которые еще 20 лет назад рисовали проекты вручную, работают на компьютерах, воруют информацию и манипулируют изображениями. Мировое воображение теперь растворено в мире так же, как растворен в мире интернет. Поэтому архитектура больше не развивается как академический стиль.

- Мне приходилось слышать от ваших критиков, что своими проектами вы убиваете интимность. Человеку негде укрыться в ваших постройках.

- Думаю, что у большинства архитекторов неверное представление об архитектуре как о чем-то солидном, тяжелом, построенном из камня. Они любят строить стены, а я люблю строить оболочки. И я думаю, что настоящая эволюция архитектуры в том, что мы постепенно освободимся от камня, построим прозрачные стены, которые завернем в архитектурные одежды. И если нам будет холодно и захочется интимности, значит, мы укутаемся в меховые шарфы, зато если захочется панорам, света, солнца, то набросим на себя только легкую вуаль, и все. Или кружева. Да, лучше кружева.

- Ну вот мы опять вернулись к Мариинскому театру. Я не слышал, чтобы ваш проект называли «золотые кружева», но слышал - «золотой лапоть». Вас это не задевает?

- Все эти названия: и сандалии, и лаптя, и кокона - великолепные прозвища, они говорят о золотой оболочке, которая обволакивает оперу. И это является идеей проекта, потому что между оперой и золотой оболочкой будет огромное пространство. И все будут отлично понимать, что золотая оболочка - это пальто... или манто оперы. И если внедриться между этим манто и телом оперы, то откроешь целую жизнь с галереями, ресторанами, магазинами... И оболочка будет зарабатывать театру деньги.

- Позвольте тогда глупый вопрос, продолжающий тему одежды. Я вас всегда вижу в ярком шарфике. Это что-нибудь значит?

- Я всегда носил шарфы, но они были черные. Но с годами начинаешь любить сладости. Становишься другим. И я начал собирать коллекцию разноцветных шарфиков. Вот, например, для подписания контракта у меня был очень веселенький шарфик, в полосочку, ярких тонов, как занавес, от Пола Смита. А сейчас на мне повседневный шарфик в сеточку, как я люблю, хотя и не из металла, - он от Исси Мияке. Это шарфик-подмигивание. Он слегка развлекает и уводит от образа архитектора, который всегда в черном...

- А какой шарфик будет на вас, когда новый Мариинский построят?

- О! Он будет расшит чистым золотом...

Дмитрий ГУБИН, Лондон

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...