ДЕТКИ В КЛЕТКЕ

Кино

ДЕТКИ В КЛЕТКЕ

Какие мультфильмы должны смотреть наши дети? Нахлынувший на телеэкраны ширпотреб, анимэ, голливудские блокбастеры? Этот вопрос волнует родителей и... отечественных аниматоров. «Так жить нельзя!» — считает классик жанра Гарри Бардин

--Сегодняшние дети воспитаны не на «Винни Пухе», а на мультипликационных боевиках. Они подсели на это. И они вряд ли воспримут добрые фильмы классиков отечественной мультипликации Иванова-Вано, Котеночкина, Хитрука или даже Уолта Диснея. Лично для меня эта ситуация досадная.

— Гарри Яковлевич, получается, что «оживлять» реальные предметы — спички, веревки, проволоку, бумагу — вы взялись от безысходности?

— Ну почему? Для меня это не кризис, а творческий поиск. Например, когда пришла идея сделать антивоенный фильм о последствиях ядерной войны, о том, что наша жизнь, наша Земля — хрупкие вещи и в один момент могут сгореть подобно спичке, я отчаянно искал подходящие изобразительные средства. Но сама идея подсказала форму — спички. Так получился мультфильм о том, что в одном коробке не ужились спички с синими и зелеными головками. Конечно, это была авантюра, благодаря которой я пришел в новую технологию.

— Я слышала, что даже ваши коллеги, которые по жизненному сценарию обязательно должны быть завистниками, признают, что вы родили новый жанр.

— В какой-то степени да, родил. Но нескромно о себе говорить: «Позвольте представиться, я новатор, родоначальник и основоположник». Глупо как-то. Потому говорю, что я авантюрист. А обращение к предметной мультипликации началось, пожалуй, от моего личного отношения к традиционным кукольным фильмам — я их не люблю. Как зритель.

— Да, как зритель по части нелюбви к кукольным мультикам я с вами солидарна.

— Знаете что, давайте не будем называть мультфильмы «мультиками», а то мы сейчас выясним, что вы пишете статейки, заметушки и интервьюшки. Все-таки любой труд требует к себе уважительного отношения, хотя бы через названия предметов... Так вот из-за нелюбви к кукольной мультипликации я решил это по-своему обыграть и придумал «объемный пластилин». В свое время Саша Татарский сделал плоскую «Пластилиновую ворону», и мне негоже было идти по проторенной дорожке, поэтому я сделал пластилиновых персонажей объемными, как куклы. И появился фильм «Тяп-ляп маляры», а вслед за ним — «Брек!» — про боксеров. И это был переломный момент, потому что фильмы начали работать на меня и на команду. Потом придумался фильм «Банкет» — застолье, где главные герои — тарелки, вилки, ножи. Потом мне захотелось сделать лирическую историю любви с помощью веревок — «Брак». Когда фильм закончили, осталось два больших мотка мягкой алюминиевой проволоки, которая была внутри тех веревок. Чтобы веревки стали мягкими и подвижными, мы проволоку вытащили, а куда приспособить, не знали. Правда, без дела она пребывала недолго, так как специально для нее я придумал фильм «Выкрутасы», который в 1988 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля.

— Правда, что ваши сборы в Канн были столь суматошными, что даже не нашлось времени купить галстук-бабочку — вы позаимствовали ее у приятеля?

— Да, поездка была неожиданной. Я в то время лежал в больнице с кожным заболеванием — экземой. До того довели меня родной коллектив и напряженная работа. И вдруг в пятницу меня из больницы вынимают, говорят, что «Выкрутасы» выиграли в конкурсной программе Каннского фестиваля и что я должен срочно туда вылететь. За день оформили все документы, и в воскресенье я уже был в Канне. Быстренько получил приз и — обратно в Москву, в родную палату к знакомым кожным больным. После получения «Золотой пальмовой ветви» денег больше не стало, звездной болезнью я, слава богу, не заболел. Но был подъем, вдохновение, в результате которого появился фильм «Серый Волк & Красная Шапочка». В нем я вернулся к пластилину уже на более сложном уровне — хотелось применить приемы рисованной мультипликации, чтобы движение пластилиновых персонажей было таким же лихим и хлестким. На фестивале в Анси — это главный фестиваль в мире мультипликации — наш фильм собрал весь урожай главных призов. И ко мне подошел один очень пожилой человек, оказалось, он работал мультипликатором еще вместе с Уолтом Диснеем, поздравил с победой и сказал: «Ощущение, будто фильм снят одной рукой». Это в профессиональном мире высшая похвала. Три мультипликатора сработали как один — это означало, что у нас не просто группа хороших художников, а компания единомышленников. Именно с этой компанией в 1990 году я решил уйти из «Союзмультфильма», чтобы основать свою киностудию — «Второй дом». Это название отражало принцип нашего существования. Когда мы взяли в аренду это помещение — раньше здесь была фабрика, оставившая нам в наследство обшарпанные стены, ржавые ванны, гнилые трубы и крыс, — первой была сделана столовая. Ведь для нормальной работы важно регулярно и вкусно питаться, потому что все решает не техника, а люди. Художник не должен быть голодным, голод не побуждает к творчеству. Художник будет хорошо работать, если он сыт. Поэтому наша студия началась со столовой, а потом, постепенно уже, мы стали зарабатывать деньги на оборудование. В то время у меня голова была как детская погремушка — совершенно пустая, и только слышен звон монет, я думал только, где достать деньги, как купить камеры. Но эта авантюра мне была безумно интересна — открыть дело. Для меня это сродни «Городу солнца» Кампанеллы или социализму в отдельно взятой стране — собственная студия в условиях рассыпающейся экономики и всеобщего безденежья. Создавая ее, я рисковал всем: можно было прогореть в два счета, остаться без денег и работы. Приходилось балансировать. А когда мы сделали свой первый фильм — двадцатисемиминутный «Кот в сапогах» — это был большой праздник. Сразу на стол пошла бутылка, и не одна, мы это дело отметили.

— Вот вы так замечательно говорите о своих фильмах, но где их посмотреть?! Не балует нас телевидение отечественными мультфильмами. Пытаетесь хоть как-то продвигать свою продукцию?

— Пытаюсь. Но телевидение — вещь коммерческая. Выгоднее занять время рекламой, чем мультфильмом для детей. Так что... Одно время я отчаянно критиковал телеканалы, а потом остановился и подумал: критика должна быть конструктивной, если тебе что-то не нравится, предложи другое взамен. И тогда я дал себе заказ сделать мультфильм для детей. Так возникла «Чуча» — очаровательная няня, которую мальчик смастерил из подушки, боксерской перчатки, роликовых коньков и всего, что попалось под руку на чердаке. Получился фильм о недостатке внимания к детям со стороны нас, взрослых. И я заметил, насколько внимательно этот фильм смотрят молодые отцы, насколько проникает в них эта тема. Похоже, я попал в болевую точку. К сожалению. Хотя, честное слово, не предполагал этого... Когда мы закончили работу, то... осиротели. И коллеги предложили сделать продолжение, все-таки такой удачный персонаж получился, его можно раскручивать и раскручивать. Это, кстати сказать, очень редкий счастливый случай в мультипликации, когда придумывается новый персонаж. Как, например, Чебурашка.

— Гарри Яковлевич, кстати, как вам Масяня?

— Ой, пусть это останется на совести автора. Я считаю, что это сродни Бивису и Батт-Хеду — продолжение прикольного идиотизма, в котором мы вынуждены существовать. Реально к мультипликации это не имеет никакого отношения. Там есть приколы, то, что я называю «радостью папуасов». Сейчас это модно — приколы, стеб, а быть искренним и открытым, к сожалению, немодно. Что касается Чучи, мы сделали ее продолжение, повествующее о простых человеческих истинах — дружбе, о жертве ради друга... Сейчас мы уже готовимся к съемкам «Чучи-3», несмотря на то, что мне не хотелось ступать в собственный след, но персонаж уж больно любимый.

— Прямо сериал получается.

— Я не могу назвать «Чучу» сериалом, потому что сериал делается по тринадцать серий в год. А что касается сериалов... Как ни крути, надо признать факт, что сознание современного человека стало клиповым, то есть ему сложно воспринимать долгоиграющий фильм минут на двадцать-тридцать. А так, порционно, по сериям, по десять минут — детям вполне достаточно. Но я все же не за сериалы. Потому что даже очень хороший замысел, поставленный на поток, рано или поздно себя изживает.

— Сериальность — это еще полбеды... Нынешние мультфильмы будто под копирку сделаны в модном сейчас японском стиле анимэ... В чем причины этой повальной «анимэзации»?

— Анимэ — это лимитированная мультипликация. Японцы всегда именно этим отличались. Такая легкая мультипликация, не требующая тщательной проработки рисунка, не отнимающая много времени, как было у Диснея в полнометражных фильмах и как это было у нас в советские времена. В таком быстром и повсеместном распространении анимэ присутствуют только коммерческие интересы — быстрее сделать продукцию, быстрее получить прибыль. Вот и все. Рынок задавил качество, и этим все определяется в отношениях между людьми и в искусстве. Встречаются, правда, приятные исключения, но чтобы их пересчитать, хватит пальцев одной руки. Могу вам назвать, например, фильм «Побег из курятника» Ника Парка и Питера Лорда. Поверьте, качество этого фильма достаточно высокое. Есть, конечно, опасная уверенность в том, что дети, выросшие на мультфильмах анимэ, уже никогда не смогут воспринимать ничто другое. Это как наркотик — подсев на него, уже не хочется ничего другого. Человеческое сознание вообще устроено так, что оно легче воспринимает что-то знакомое, чем новое, пусть даже это новое будет хорошо забытым старым. Привычность восприятия — самое досадное, что может быть.

— И все-таки будущее за какой мультипликацией — компьютерной или рукотворной ?

— Думаю, все же никогда человечество не откажется от рукотворных предметов и игр с куклами. Время все расставит на свои места. Будет и рукотворная мультипликация и компьютерная. И не надо трагически воспринимать последнее, компьютер не панацея, а всего лишь инструмент.

Ольга ЛУНЬКОВА