С 24 августа в ГМИИ им. А.С. Пушкина — выставка «Золотой век фламандской живописи»
Знакомая картина, разве нет? Не в музейном смысле, а, что называется, по жизни — бал во дворце, важно выступают статс-дамы и камер-мужья, и в этой свистопляске того и гляди кто-то потеряет голову, а кто-то найдет должность... Кажется, у Шукшина — мужичонка, зашедший в музей, никак оторваться не мог от картины с аллегорией вакханалии, на свой лад повторял восхищенно прочитанное на музейной этикетке:
— ПЬЯНЫЙ СИЛЁН!
Примерно так, отбирая картинки с выставки фламандской живописи для «Огонька», потешались и мы — столько здесь обнаруживалось аллегорий и свежих и хорошо прожаренных газетных новостей:
— «Битая дичь»!
— «Путешествие с военным эскортом»!
— «Ворона в павлиньих перьях»!
И вдруг стало грустно.
Потому что каждая из фламандских картин — шедевр. А то, что мы видим на первых страницах газет и по ящику, — жалкие копии.
Люди дерутся, кичатся славой и властью, путешествуют с эскортом, обрезают кому надо крылышки, пьют, рядятся в павлиньи перья... Потом это все кончается.
И НИКТО ДАЖЕ ИМЕНИ ВСПОМНИТЬ НЕ МОЖЕТ.
Рубенса — помнят. Ван Дейка, Йорданса, Брейгеля, Снейдерса.
Даже Ван Блумена помнят, Ахтскеллинка помнят — хоть и язык можно сломать, чтобы выговорить; помнят Вольфорта и Вольфвута — слишком похожих на слух, чтобы спутать.
Тоже ведь: жили — и умерли, кажется... Помнят!
Оформить этот номер помогли нам сотрудники Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. В день выхода журнала там открывается удивительная выставка. Большинство картин зрители увидят впервые: десятилетиями хранились они в музейных запасниках. Факт сам по себе сенсационный. Но в этой совместной акции есть для «Огонька» и сверхзадача: посмотреть на происходящее в России с точки зрения вечности.
Мастера, творившие в Бельгии почти 400 лет назад, по существу, ничем не отличаются от фоторепортеров. Они вдруг появились откуда ни возьмись — и поднесли прямо к нашему носу зеркало. Их картины — взгляд на скоротечную жизнь, в которой все «суета сует», повторение пройденного, ничего нового... но почему-то волнует, смешит, раздражает, заставляет размахивать руками, пыхтеть, восклицать: «Ну вы, блин, даете!»
К кому обращен этот отчаянный возглас? К начальству? Ко Всевышнему? К живописцам, смотревшим на 400 лет вперед?
Но ведь на зеркало неча пенять...
Выставка старых фламандцев посвящена памяти Ксении Сергеевны Егоровой. Такого сотрудники Пушкинского музея не припомнят: чтобы выставка стала посвящением искусствоведу, человеку несуетной, непубличной профессии. Может, не только в России — в мире такое впервые. Ксения Егорова эту выставку задумала, отобрала для нее и описала каждую картину, выпустила подробный каталог.
И погибла — за месяц до вернисажа.
Ксению сбила электричка. Несколько дней не могли ее найти — и опознать. Она вышла из дома без паспорта. Фламандцы для нее были большей реальностью, правдой о жизни, чем вся эта наша суета сует, отнимающая столько сил и чувств. Теперь имя Ксении Егоровой навсегда связано с именами Ван Дейка, Йорданса, Брейгеля, Снейдерса...
Гибель Ксении — такой же серьезный урок, что и выставка.
И такая же возвышенная аллегория.
Михаил ПОЗДНЯЕВВсе репродукции картин, опубликованные в этом номере, предоставлены ГМИИ ИМ. А.С. ПУШКИНА