Россия и Грузия готовятся к президентским выборам. Возникшая в ходе чеченской кампании напряженность в российско-грузинских отношениях сейчас немного отошла на второй план, но проблемы остались. О том, как их видит грузинская сторона, посол Грузии в Москве МАЛХАЗ КАКАБАДЗЕ рассказал нашему корреспонденту ЮРИЮ Ъ-ЧУБЧЕНКО.
— В последнее время отношения между Россией и Грузией заметно обострились. В Москве считают, что происходит это из-за сближения Тбилиси с Западом и НАТО. Что вы можете сказать по этому поводу?
— Сотрудничество такое есть, но непонятно, почему это беспокоит наших коллег в России? Да, мы ездим в МВФ, Всемирный банк, ЕБРР, Совет Европы. Все сотрудничество с НАТО у нас ограничивается программой "Партнерство во имя мира". Насколько я знаю, у России с НАТО подписано гораздо более объемное соглашение о сотрудничестве, почти на уровне членства. А недавнее заявление Владимира Путина о возможном вступлении России в НАТО делает подобные опасения относительно Грузии беспредметными. Сегодня ни Грузия, ни НАТО к этому не готовы.
— Однако была названа дата — 2005 год.
— Да, но было сказано, что мы лишь собираемся "постучаться туда".
— Война в Чечне обнажила проблемы двусторонних отношений. Взаимные обиды и претензии стали высказываться открыто. Есть уже и негативные последствия — например, введение визового режима. Что вы думаете об этом?
— Мы никого ни в чем не обвиняем. Обвиняли нас. Но в ответ на упреки в поддержке Чечни мы можем напомнить об Абхазии.
Басаев, Радуев, Исрапилов и другие главари этих бандитов прошли боевое крещение в Абхазии, и не без помощи определенных кругов. Эдуард Шеварднадзе в свое время предупреждал все мировое сообщество, и Россию в том числе, что агрессивный сепаратизм в Абхазии — опасная бацилла, он угрожает не только маленьким государствам, но и большим. Тогда к здравому смыслу не прислушались. Кто сегодня воюет в Чечне? Те же самые люди. Кто их воспитал, кто подготовил? Правда рано или поздно будет известна. Давайте вспомним, как в 1992 году вооружалась эта банда. Как набирали добровольцев в Абхазию? Все делалось открыто, эту деятельность в городах Северного Кавказа никто не запрещал. Тогда никто не задумывался, что этот бумеранг вернется.
— Вы считаете, что сегодня он долетел до России?
— Дело не в том, как я считаю. Посмотрите сами, это реальные факты.
Наш принципиальный подход к решению абхазской проблемы известен — это мирный путь. И меняться он не будет. При посредничестве России мы ведем переговоры с Ардзинбой. А для меня Ардзинба нелегитимный руководитель. И я не вижу большой разницы между ним и другими лидерами сепаратистов, не буду называть их фамилии. И почему наш президент должен встречаться с лидером сепаратистов, а для других такая возможность исключается? Ведь Ардзинбу избрали так называемым президентом, когда две трети населения были насильственно изгнаны из республики.
— Но ведь результаты выборов в Сухуми никем не признаны, включая Россию.
— Тем не менее нас удивляет, что руководители ряда субъектов Российской Федерации направили Ардзинбе свои поздравления. Это противоречит решению глав государств СНГ от 19 января 1996 года, согласно которому официальные лица вступают в контакт с Сухуми только с согласия грузинских властей. Но если бы только это. Ардзинба свободно приезжает в Москву, встречается... В прошлом году в Сочи его принимал вице-премьер Густов.
— А с кем он встречается в Москве?
— Ну, давайте пока не будем это обсуждать.
— Хорошо, вернемся к переговорам. По-вашему, вести переговоры с нелегитимным лидером не следует?
— Я так не говорил. Я говорил лишь о двойном подходе к вопросу о переговорах с лидерами сепаратистов.
— Однако пока ни переговоры Тбилиси и Сухуми, ни посредничество ООН результатов в не дают. Где же выход?
— Если невозможно договориться, то на основе устава ООН необходимо прибегнуть к "принуждению к миру".
— А когда, по-вашему, можно будет считать возможности переговорного пути исчерпанными?
— На последнем саммите СНГ в Москве 25 января было решено отложить рассмотрение данного вопроса. Сейчас идут интенсивные консультации по подготовки встречи "кавказской четверки", где эта тема будет одной из главных. Недавно в Тбилиси побывали ответственные сотрудники российского МИДа.
— Вероятно, в рамках этих консультаций обсуждается и роль российских миротворцев в Абхазии?
— Да, безусловно. Мы не ставим вопрос о выводе российских миротворцев из зоны конфликта. Напротив, мы за расширение их зоны ответственности вдвое, чтобы распространить ее на весь Гальский район. Но этому препятствует Сухуми. Вместе с тем у нас очень много претензий к миротворцам. За время их пребывания в зоне конфликта погибло 1200 мирных жителей, сожжено шесть тысяч домов. Словом, их деятельность по поддержанию мира явно недостаточна.
— Помимо сокращения российского военного присутствия в Грузии, сокращаются и объемы взаимной торговли. Чем это вызвано?
— Несмотря на сокращение взаимной торговли, Россия для Грузии остается главным внешнеторговым партнером — ее доля составляет порядка 25% в общем объеме внешней торговли. На мой взгляд, развитию двусторонних связей мешают искусственные препоны. Мне приходится месяцами обивать пороги российских министерств и ведомств, чтобы решить какой-нибудь вопрос.
— Сейчас к этим проблемам прибавится новая — визовой режим.
— Сразу хочу оговориться, что это право любого государства. Но я убежден, что это будет еще дальше отталкивать Грузию от России. Будущие Соткилавы, будущие Ананиашвили, Данелии, Бокерии в Россию уже не приедут. А ведь все эти грузины с громкими именами, живущие и работающие в России, трудятся в первую очередь во славу России.
— Сейчас и Россия, и Грузия готовятся к президентским выборам. Как могут результаты выборов отразиться на двусторонних отношениях?
— Я не сомневаюсь в победе Владимира Путина и Эдуарда Шеварднадзе. Мы готовы и дальше сотрудничать. Но на равноправной основе. Наш президент сказал: "Если речь идет о сферах влияния, то этот термин устарел, а если о сферах интересов, то мы готовы обсуждать это за столом переговоров".