Без вести воскресшие

Интернет способен сделать то, на что был не способен в течение 65 лет главный архив Минобороны. С помощью Обобщенного банка данных о погибших на войне (ОБД "Мемориал") корреспондент "Огонька" узнал о судьбе родственника, погибшего в 1943 году.

Андрей Архангельский

История, в общем, обычная: бабушка попросила отыскать могилу своего брата, который погиб в войну. Похоронка не сохранилась, ни писем, ни документов, даже фотографии не осталось.

Первое, что советуют в таких случаях,— обращаться в Подольск, в Центральный архив Минобороны (ЦАМО). Там нужно отстоять в очереди, взять бланк и написать стандартное заявление: "Прошу сообщить место захоронения Кудряшова Е. В, погибшего предположительно в 1942 году, 1917 года рождения, работал на заводе "Красный пролетарий", служил в ВДВ, со слов сестры, Кудряшовой Л. В.", чтобы через два месяца получить столь же скучный ответ: "На ваш запрос сообщаем, что в списках учета безвозвратных потерь за период 1941-1945 годов Кудряшов Евгений Владимирович в числе погибших, умерших от ран и пропавших без вести НЕ ЗНАЧИТСЯ".

После этого взаимного обмена незнанием между государством и человеком поиски, как правило, у большинства заканчиваются; остается только, как говорится в таких случаях, память. Раздражает только, что погиб он по-настоящему, а информация о нем — какая-то игрушечная: не значится. Кстати, хорошо бы понять, что означает, в переводе с бюрократического, "не значится?" Я написал письмо Игорю Ивлеву, редактору поискового сайта "Солдат.ру". Он ответил, что, в общем, это обычная история. Родителям и жене похоронку послать успели, а вот в архив МО данные о потерях из части, где он служил, по каким-то причинам не дошли. "Случиться могло что угодно: грузовик сгорел штабной, окружение... Тысячи причин".

Если в ЦАМО нет данных о вашем родственнике, это значит, как сказал Ивлев, "о факте его гибели фактически знаете только вы". Это значит, что все Вечные огни горят не в честь вашего деда и все поминания звучат не в его честь. Он погиб за Родину, но поскольку в официальных списках его нет, то Родина об этом даже не знает.

В России даже погибшие на войне делятся на привилегированных и непривилегированных. Первым повезло, что они хоть где-то числятся.

Мы знаем, что если система не дает официального ответа, нужно искать неофициальный: журналист тут в более выгодном положении. Тем более что и повод был: как раз было объявлено о создании электронной базы данных по погибшим (ОБД "Мемориал", адрес сайта — obd-memorial.ru): тогда как раз начали сканировать все имеющиеся в Подольском архиве документы. В общую базу вносили данные и из других архивов МО; всего там сегодня около 12 млн цифровых копий документов: документы частей и госпиталей, трофейные карточки военнопленных, паспорта воинских захоронений и т. д. Так я познакомился с человеком из архива: он рассказал мне, как работает официальная система поиска павших.

Почему не находят в архиве

Система была придумана давно и работает как может. В архиве работников, естественно, не хватает, зарплата у них "знаете, какая", говорят у нас в таких случаях. Компьютеров, судя по всему, там тоже нет: все по-прежнему хранится "в железных комодах, а в них — ящички, в каждом — тысячи учетных карточек, в алфавитном порядке": это и есть основной документ. Но если человека нет на карточках — следы его все равно можно отыскать. Просто для этого требуются время, некоторый опыт и даже искусство поиска. Место захоронения можно вычислить и по одной фразе из письма с фронта, по номеру награды, если была, по членству в ВЛКСМ, и даже по номеру двигателя самолета (был такой случай). Человек — не иголка, и найти хоть что-то можно о каждом; просто, видимо, "не за такую зарплату". Я бы поспорил с этим утверждением (масса людей занимаются поиском вообще бесплатно), но в таком случае электронному архиву первыми должны были бы радоваться сами архивисты, тем более что ОБД "Мемориал" также принадлежит Минобороны. Но поисковик предостерег от эйфории: "Компьютерщики делают хорошее дело, но делают его механически: им дают документы, они их сканируют. Ну и что? Больше половины документов, миллионы людей учтены как "без вести пропавшие". Это не судьба, как говорится. Судьба — это когда хотя бы известно, где погиб, где похоронен, либо умер от ран или в плену".

Потом я понял, насколько он был прав.

Миллионы людей учтены как «без вести пропавшие». Это не судьба, как говорится. Судьба — это когда хотя бы известно, где погиб, где похоронен

Как считать и как искать

В начале войны никто не думал, что будут такие потери, в 1941 году у нас даже не было похоронных команд. Только в конце 1941 года был издан приказ наркома обороны N 138: "Наставление по учету личного состава Красной Армии в военное время". Командиры всех степеней были обязаны подводить итоги потерь — раз в месяц составлять количественные и именные списки павших. Туда попадали все: погибшие, умершие от ран, попавшие в плен. Если в течение 20 дней человек не появлялся в части, его считали без вести пропавшим. Даже если видели, что он погиб, но никто его не хоронил.

Штаб соединения был обязан составлять донесение о боевых потерях в трех экземплярах, а также написать извещение родственникам (жене, родителям, в военкомат по месту призыва). Надо было указывать в донесении, когда убит, где похоронен, и даже прилагать схему захоронения. Один экземпляр посылали в вышестоящий штаб, второй — в Москву, третий хранился в самой части. Если информация доходила до Москвы, там заводилась карточка, которая по сей день хранится в ЦАМО и является главным источником информации о погибшем.

На деле эти приказы часто не исполнялись, по понятным причинам: в 1941-1942 годах гибли целыми дивизиями, корпусами и армиями и донесения эти сгинули вместе с людьми в котлах и мешках двух страшных лет. Именно из-за того, что официальной информации о множестве погибших не было, после войны работники военкоматов ходили по деревням, по квартирам и опрашивали, у кого не вернулись с войны родственники. Собственно, огромное число тех, кто лежит в архивах с формулировкой "без вести пропавший",— это данные подворовых опросов: таких людей миллионы. Естественно, после войны никто не думал, что желательно бы в карточки помимо фамилии и инициалов пропавших еще записывать данные о номере полевой почты, если были письма с фронта. Если бы они сохранились — могилы многих можно было бы найти.

— Если человека нет в учетных карточках архива, мы пишем стандартный ответ: не значится.

— Примерно какое количество тех, кто не вернулся с войны, но никакой информации о них в архиве нет? Сотни тысяч? Миллионы?

— Этого уже никто никогда не скажет точно. К тому же на карточках могут быть дважды учтенные, трижды... Война.

Сколько лет прошло, а у нас по-прежнему все списывают на войну. Кстати, электронный архив эту операцию — выявление повторов в документах — делает за считанные секунды.

Главный документ, по которому можно сегодня узнать судьбу погибшего,— похоронка или письмо с фронта. На них обязательно стоял штамп с номером полевой почты: по нему можно узнать и номер воинской части. Если знать, где служил, дату / место рождения, а также примерную дату гибели, круг поисков сужается. Можно узнать довольно точно (до полка, до батальона) расположение войск в этот день (эти данные сегодня открыты) и "применить" его к местности (хоронили, как правило, на месте боя). Если других сведений о человеке нет, можно на законных основаниях установить памятный знак: "здесь во время боя погибло столько-то человек, в том числе такие-то".

Важно знать, в каком звании был погибший. Списки погибших офицеров и солдат с 1943 года были разделены и попадали в разные ведомства. Вот распространенный случай: родственники ищут в архиве рядового или сержанта и не знают, что он был произведен на фронте в младшие офицеры (командир взвода на войне жил в среднем один-два боя: комвзводов катастрофически не хватало, а потому в каждой армии были трехмесячные курсы подготовки младших офицеров).

Искать можно и среди военнопленных (немцы, надо отметить, вели более подробный учет, чем наши). О тех, кто умирал в госпиталях, данные хранятся отдельно — в Военно-медицинском архиве в Петербурге (в ЦАМО карточки на тех, кто умер от ран в госпиталях, не заводились). Наконец, данные на солдата записывались в полковые книги, и начинать поиски можно с этих книг, если знаешь точно, где служил.

ОБД "Мемориал"

Объединенная электронная база по погибшим в войне работает так же, как любой поисковый сервис. Я набрал имя, фамилию и отчество: выскочило целых три ссылки, две из них — на Книги памяти, одна — на поименный список захоронения в деревне Ефремово. Инициалы совпадают, но в двух случаях указан только год рождения — 1920-й (не совпадает), а в одном не указан вовсе; место рождения в одном случае записано приблизительно (Спировский район), во втором — Москва, в третьем не указано. Трое Кудряшовых Е. В. Рядовой, сержант, гвардии сержант. Ну, собственно, и что дальше? Слишком мало информации. Честно говоря, мне и в голову в тот момент не пришло расширить зону поиска до имени и фамилии, потому что Кудряшовых в этой базе может оказаться чуть меньше, чем Ивановых или Перовых. Скорее из любопытства, чем сознательно, несколько месяцев спустя я набрал в поисковике только имя и фамилию.

...Через 10 минут я обнаружил уже четвертого Кудряшова Евгения Влад.— Именно так и было написано в донесении о безвозвратных боевых потерях 8-го гвардейского полка 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии за февраль-март 1943 года. Убит, похоронен в деревне Сосновка Ленинградской области. Писарь просто записал его отчество Владимирович сокращенно, и поэтому машина не находила его по отчеству. Зато — о чудо! — есть данные о родственниках (московский адрес жены Ксении, совпадает!) и место призыва — Ленинградский РВК города Москвы (тоже совпадает, как и род войск). Бабушка вспоминала, что жена ездила к нему в 1942 году на фронт, "куда-то в Подмосковье", потому и считалось, что он воевал и погиб под Москвой. (Бабушка ошиблась: жена ездила не на фронт конечно же, а к месту формирования соединения — дивизия, как легко узнать из интернета, в 1942 году формировалась во Фрязине Московской области.)

Между прочим, в донесении стоит ссылка на ЦАМО: следовательно, в архиве Минобороны он все-таки числился.

Что важно: при работе с ОБД "Мемориал" нужно помнить, что в документах военных лет данные могут быть записаны неразборчиво, сокращенно, с ошибками. Неправильно могут быть указаны даты, звания, место рождения и даже гибели (ее часто и не знали точно, поскольку донесения писали сильно позднее). Иногда в списках записан просто рядовой такой-то — без отчества, без имени, без года рождения и смерти, только фамилия и село Горелое, в котором он лежит.

...Воздушно-десантные дивизии часто использовали как пехоту. Для участия в Демянской операции 1943 года (длительные попытки перерезать так называемый Рамушевский коридор и окружить немецкую группировку) была сформирована целая десантная армия: всего за год боев в Демянской операции погибло около 280 тысяч человек.

...Деревень под названием Сосновка в России может быть чуть меньше, чем людей с фамилией Кудряшовы, но остальное было делом техники. Подняв карту боев дивизии за февраль (спасибо тебе, интернет!), легко понять, что дело происходило на территории нынешнего Старо-Русского района Новгородской области. В поисковом отряде Новогородской области (такие отряды есть по всей России, и иногда кажется, что именно там и работают лучшие в этой стране люди) меня внимательно выслушали, сверили данные в ОБД и сказали, что перезвонят.

И позвонили.

— Скорее всего, это ваш,— сказала женщина.

— Но в базе есть еще минимум трое других Кудряшовых,— усомнился я.— И они тоже Евгении Владимировичи.

— Эти трое,— сказала она,— тоже ваш дедушка. Почти стопроцентно. Это обычная история. Обратите внимание: все трое в чем-то разнятся, но в чем-то и совпадают. Например, год смерти. Все похоронены в Новгородской области, в Старо-Русском районе. В одном случае указана деревня Сосновка, в другом — Ефремово. Это рядом: после войны останки из Сосновки перенесли в более крупное захоронение, в это самое Ефремово. И еще: замполитрука его роты по фамилии Микулинский, который указан в донесении о боевых потерях, похоронен в той же братской могиле. Это доказательство.

— А звания почему разные?.. И место рождения?

— Ну что вы хотите... Писарь ошибся. Война.

Теперь я понял, что значило слово "систематизация данных": на каждого из наших родственников в ЦАМО может быть и две, и три, и больше записей, но в каждой возможны ошибки, и все, что мы можем для них сделать, хотя бы их исправить.

...Поезд от Москвы до Старой Руссы: этой же дорогой, возможно, добирался на фронт и мой двоюродный дедушка, проезжая мимо родных мест (хутор Бережки, Максатихинский район), а затем, вероятно, с боями к деревне Сосновка, где и погиб не позднее 27 февраля 1943 года.

...Утром мы идем с председателем сельсовета к братской могиле в деревне Ефремово. Путь идет через болото, прыгаем по кочкам. "Дорога тут раньше была, даже машины ездили,— говорит она, словно оправдываясь.— А теперь опять болото". На холме — обыкновенная братская могила, часть плит с именами на земле, часть — на огромных стендах, сделанных еще в начале 1970-х. Кудряшов Е. В. — второй сверху, во втором ряду, в списке сержантов.

Вместе с ним похоронено еще около трех тысяч человек, половина — неизвестных.

Объектив войны

Фото Михаила Савина

Михаил Савин (26.08.1915 — 18.01.2006) прошел всю войну — с лета 1941-го до весны 1945-го — вместе со своим фотоаппаратом. Он снимал атаки и бомбовые удары, разрушенные города и немудреный прифронтовой быт: все, что видел сам и что испытал на себе. За съемку освобождения Смоленска в 1943 году фотокорреспондента "Красноармейской правды" наградили почетной медалью "За отвагу", а в 1945-м вручили уже медаль "За победу над Германией". После войны, с 1946 по 1992 год, старший лейтенант Михаил Савин работал в "Огоньке": в юбилейный год журнал публикует его военную фотохронику.