Наша валюта становится конвертируемой. Первая ассоциация, возникающая при этих словах, — Швейк, на инвалидной коляске призывающий соотечественников: "На Белград!" События выстраиваются в следующий ряд. 16 мая ЦБ оглашает новую курсовую политику, а правительство заявляет о готовности присоединиться к 8-й статье Устава МВФ. 21 мая помощник президента по экономическим вопросам Александр Лившиц делает сенсационное заявление о том, что в ближайшее время рубль будут котировать банки Польши и Финляндии. 1 июня правительство и ЦБ направляют в МВФ заявку о присоединении к 8-й статье Устава МВФ. 3 июня представитель крупнейшего в мире коммерческого банка "Токио-Мицубиси" не исключил возможности того, что "в незначительных объемах в обозримом будущем в Токио начнут осуществляться операции с рублем". Что же происходит с рублем? На этот вопрос отвечает НИКОЛАЙ ВАРДУЛЬ.
Тайна...
Начать стоит с ответа на вопрос: что стоит за присоединением России к 8-й статье Устава МВФ? По существу эта статья подразумевает отказ государства, ее подписавшего, от любых ограничений на использование своей национальной валюты для обслуживания текущих, прежде всего внешнеторговых операций. В идеале это означает, что российские импортеры, закупая, скажем, "мерседесы" или бананы, смогут расплачиваться за них рублями. Но это в перспективе: для банков — держателей счетов продавцов "мерседесов" или бананов сам факт присоединения России к пресловутой статье может быть обязательным, но вовсе не достаточным условием для того, чтобы принимать и конвертировать рубли. Тем не менее 8-я статья — этот тот Рубикон, перейти который мечтают многие валюты мира. Можно сказать, что присоединение к этой статье означает получение Москвой некого международного сертификата качества российской экономики. Проблема в том, что подтверждать этот сертификат придется постоянно.
МВФ заинтересован в получении Россией такого сертификата не менее самой Москвы. Ее присоединение к 8-й статье означало бы, что рецепты МВФ помогли в лечении рубля, хотя справедливости ради надо сказать, что поначалу МВФ не слишком верил, что Москва выдержит длительное заключение доллара в условно фиксированном коридоре. Но это в прошлом, а сейчас, как свидетельствует Александр Лившиц, финские и польские банки уже готовы оперировать рублями. Обольщаться, однако, не стоит, это еще далеко не вступление в семью СКВ. В Польше или Финляндии благосклонность банков к рублю строится на оценке соотношения, с одной стороны, российских и местных цен, а с другой — спроса и предложения рублей. Приглашение с Токийской валютной биржи, которое прислали в Москву из банка "Токио-Мицубиси", нужно отнести к восточной вежливости. Чтобы на рубль обратили внимание международные валютные спекулянты масштаба Джорджа Сороса, рубль должен продемонстрировать или явные признаки выздоровления, чтобы инвестиции в него в принципе имели бы смысл, или свою привлекательность за рамками собственно валютного рынка.
...и явь
И вот здесь мы подходим к внутренней, чисто российской интриге продвижения рубля в сторону конвертируемости. По существу присоединение России к 8-й статье Устава МВФ ничего принципиально бы не меняло, если бы не потенциальное влияние этого шага на рынок ГКО и других государственных ценных бумаг. Ъ уже писал, что ликвидация ограничений на операции с рублем в первую очередь должна означать либерализацию режима счетов типа "Т" и типа "И" для нерезидентов. Речь идет о том, чтобы нерезиденты получили право использовать свободные остатки на счетах "Т" (текущие операции) для инвестиционных целей. Это, что называется, по букве. А по духу нововведения, вытекающие из присоединения России к 8-й статье Устава МВФ, должны привлечь иностранных инвесторов. Не случайно Борис Ельцин в Перми говорил о решении проблем погашения дефицита федерального бюджета за счет привлечения средств из-за рубежа как о стратегии на перспективу.
В принципе можно выстроить такую логическую цепочку. Сейчас вложения в ГКО по-прежнему едва ли не самые прибыльные. То, что за счет привлекаемых средств удается решать бюджетные проблемы, — это хорошо, но государство не может не беспокоить, во-первых, расплата по собственным долгам, а во-вторых, очевидный факт, что привлекательность ГКО тормозит инвестиции в реальное производство. Если параллельно с движением к конвертируемости будет происходить рост инвестиций в ГКО из-за рубежа, то эффект может быть таким: средства в бюджет будут поступать, но не из российских источников; доходность ГКО будет сокращаться, от чего потеряют те, кто будет вкладывать в их последующие выпуски, то есть иностранные инвесторы; инвесторы, и в первую очередь российские, при условии, что кардинальной смены экономического курса не произойдет, будут постепенно расширять инвестиции в реальное производство.
Это не значит, что российский рынок государственных бумаг будет открыт для иностранных инвесторов настежь. В связи с этим весьма показателен комментарий постоянного представителя МВФ в Москве Гуннара Терсмана. Он считает, что на месте одних ограничений для иностранных операторов на рынке ценных бумаг появятся другие. Но самое главное — это, конечно, преемственность российского экономического и политического курса. Если это условие не будет соблюдено, то, как с полным основанием считает согласившийся прокомментировать перспективы конвертируемости рубля эксперт Парижской валютной биржи Морис Галай, "присоединение России к 8-й статье Устава МВФ пройдет незамеченным иностранными инвесторами".