Белорусский президент Александр Лукашенко до сих пор посещал Россию в рабочем порядке, т. е. не совсем официально, и лишь на этой неделе состоялся натуральный саммит на высшем уровне. Результаты долгожданной встречи двух президентов превзошли лучшие ожидания Лукашенко, который, подписывая многочисленные договоры с Россией, отметил: "Сегодня удалось сделать то, о чем давно мечтали истинно русские люди".
По причине недостаточного знакомства с русским языком Лукашенко не знал, что с начала XX века словосочетание "истинно русские люди" приобрело совершенно однозначный смысл — так называют себя приверженцы "черной сотни", ведущие мужественную борьбу со всемирным еврейским заговором. Как ни относиться к пакету российско-белорусских документов, в нем отсутствуют соглашения, касающиеся черты оседлости, процентной нормы или "Протоколов сионских мудрецов", так что непонятно, какие же мечтания истинно русских людей тут могут быть удовлетворены. Видя, что в пылу радости он посеял совершенно неосновательные надежды, Лукашенко решил раскрыть смысл загадочного высказывания, но в результате запутался еще более. Изъясняя характер заветной мечты истинно русских людей, президент РБ уточнил: "Вы не будете носить импортные западные шмотки, а будете одеваться в нормальную одежду из узбекского хлопка, пошитую в Белоруссии".
Очевидно, Лукашенко полагает, что произведенные на Западе предметы одежды вызывают у россиян и особенно у россиянок нескрываемое отвращение, а истинным образцом haute couture они почитают продукцию белорусского швейпрома. Противоречащее всей бытовой истории СССР заблуждение президента РБ тем более удивительно, что как раз отношение к западной и, соответственно, отечественной мануфактуре — это тот редчайший случай, когда самые истинно русские люди и полностью просионенные русофобы пребывают в трогательном единомыслии. К сожалению, суетная любовь к заморским тряпкам — это та прискорбная человеческая слабость, которую не в состоянии одолеть даже подкупающее обаяние Лукашенко.
Пожалуй, единственным, кого белорусский президент обаял в полной мере, оказался председатель Думы Геннадий Селезнев, что не удивительно, ибо спикера-коммуниста отличает философское пренебрежение суетностями моды: зная, что по одежке встречают, но по уму провожают, Селезнев даже на важных протокольных мероприятиях появляется в предназначенном скорее для веселых развлечений клубном пиджаке с металлическими пуговицами. Впрочем, как раз свидание Селезнева с Лукашенко относилось к тому разряду событий, где разница между протокольной встречей и радостным отдохновением стирается — недаром спикер отметил, что ознаменованное встречей с президентом РБ начало недели стало для него "праздником души, прошедшим под знаком славянских дней", и предложил в мае устроить совместное заседание славянских парламентариев (точнее — восточнославянских, ибо речь идет лишь о депутатах из России, Украины и Белоруссии).
Пожалуй, Лукашенко действительно удалось стать законодателем моды — по крайней мере моды коммунистической. Лидеры КПРФ настолько прониклись славянской идеей, что при знакомстве с их высказываниями непривычный человек не сразу и разберет, кому они принадлежат — то ли Зюганову и Селезневу, то ли Самарину и Хомякову. Вероятно, в рамках дальнейшего продвижения КПРФ к социал-демократизму и устаревший лозунг "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" будет заменен на более соответствующий текущему моменту "Гей, славяне!".
Это, конечно, не следует понимать в том смысле, что коммунисты намерены замкнуться в узком родоплеменном национализме — некоторые коммунопатриотические лозунги выходят далеко за пределы славянской идеи и для их понимания порой приходится углубляться даже в тонкости индологии. Агитируя за лидера КПРФ, газета "Завтра" обращается к избирателям: "Люди добрые, берите на руки младенцев, под локти — стариков, иконы — над головой, книжку Есенина — под мышку и летом — к избирательным урнам: голосовать за президента Зюганова!"
При попытке войти в положение приверженного президенту Зюганову доброго человека выясняется, что кроме патриотических убеждений для реализации данного призыва надо обладать и весьма большим количеством рук. Две руки — для несения младенцев, две — для ведения стариков, две — для несения икон, одна — для зажимания под мышкой книги Есенина и еще хотя бы одна для заполнения бюллетеня и опускания его в урну. Тем самым идеальный избиратель-патриот приобретает явственные черты сходства с многоруким индийским идолом навроде бога смерти Шивы. Но это создает существенные трудности. По слову псалмопевца, "бози язык суть бесове", и трудно вообразить себе, как бес Шива управится с несением святой иконы, ибо одним из свойств священных изображений является способность к отпугиванию бесов. Положим, в духе глубоких историко-религиозных изысканий автора картины "100 веков — великая Русь" Ильи Глазунова можно попытаться устранить эту трудность, объявив Шиву вовсе не бесом, а истинно православным славяно-арийским божеством. Но даже такая патриотическая ассимиляция индийского идола не спасает положения, ибо хоть заморские бесы, хоть автохтонные божества в равной степени не обладают избирательными правами, и совершенно непонятно, кто же им даст проголосовать за президента Зюганова.
Покуда газета "Завтра" озадачивает ЦИК тем, как быть с демонологическим электоратом, лидер "Яблока" Григорий Явлинский умножает избирательные загадки, смело выдвигая решительное требование: "Хватит выбирать из двух зол меньшее, надо провести нормальные демократические выборы".
Логическая структура призыва плохо доступна пониманию, ибо требование "нормальных демократических выборов" имеет чисто процедурный смысл — не допустить злоупотреблений на всех этапах избирательной кампании, обеспечив тем самым честную борьбу. В то же время выбор из двух зол (или из трех добр, или из произвольного сочетания зол и добр) есть не имеющий прямого отношения к формальной процедуре содержательно-мировоззренческий подход к списку кандидатов. Возможно, известный экономист хотел внести в понятие "нормальных выборов" мировоззренческий аспект, однако нормальная демократия базируется как раз на представлении о принципиальном несовершенстве властных учреждений, предполагающем не достижение высшего добра, но недопущение худшего зла — в этом смысле выбор меньшего из двух зол является как раз нормальным демократическим выбором. Самое же удивительное в позиции лидера "Яблока" — это отсутствие боязни, что когда-нибудь ему будет задан глупый вопрос: Ельцин — зло, и Зюганов — зло, но кто же является искомым добром? Разве что известный экономист полагает, что естественное в его устах "Аз есмь добро" и ответное радостное исповедание избирательской веры "Ты еси Мессия, Сын Бога Живого" были бы воплощением типических черт "нормальных демократических выборов".
Пока же этого не случилось, демократические процессы оборачиваются менее привлекательной стороной. Любимец публики образца 1989 года и герой I съезда народных депутатов СССР Сергей Станкевич, обвиненный в полученной им в 1992 году в ходе устроения гала-концерта на Красной площади взятке в 10 тысяч американских долларов, с привязной бородой бежал в Америку, где и скрывается от следствия. С редкой в наши времена самокритичностью Гавриил Попов (бывший председатель Моссовета, у которого Станкевич в 1990-1991 годах ходил в заместителях, а затем мэр Москвы в пору гала-концерта) отметил, что герой-беглец — это "только 'дымовая завеса', главные взяточники недосягаемы. Возле таких молодых, энергичных, начинающих политиков и хозяйственников, как Станкевич, в то время набралось большое количество жуликов". При этом Попов с глубоким знанием дела отмечает, что "молокососов к большим деньгам не допускали".
Синхронно с поисками беглого Станкевича развернулась подготовка к акции "Музыкальный заслон терроризму и насилию", включающей в себя одноименный телемарафон, тур на пароме "Аврасия", концерты звезд эстрады в Кизляре, Буденновске, и Тбилиси, "а завершится акция", как сообщают организаторы, опять же "гала-концертом на Красной площади". Музыкальный заслон казнокрадству в программе акции предусмотрительно не анонсирован, и разлученный с дорогой родиной бывший зампред Моссовета может утешаться тем, что "если погибнуть придется в тюрьмах и шахтах сырых, дело всегда отзовется на поколеньях живых".
МАКСИМ Ъ-СОКОЛОВ