Первый тур конкурса имени Чайковского завершился в большинстве номинаций, списки конкурсантов поредели почти наполовину. Особой щедростью отличилось фортепианное жюри, пропустившее ко второму туру не двенадцать (согласно регламенту) участников, а пятнадцать. Рассказывает Ирина Михалкина.
Фото: Международный конкурс им. П.И. Чайковского
Фото: Международный конкурс им. П.И. Чайковского
Сегодняшний конкурс Чайковского устроен так, что оперативно составить сколько-нибудь полное представление о его исполнительском уровне и логике судейства во всех номинациях стало труднее — хотя бы потому, что туры проходят в шести залах Москвы и Петербурга одновременно в режиме нон-стоп: на нынешнем «Чайковском» выступают 236 участников, а сроки выступлений сжаты до десяти дней. В 2011-м, когда конкурс впервые проходил под присмотром Валерия Гергиева, он продолжался 19 дней, ну а на прошлых состязаниях продолжительность бывала и побольше — а номинаций, стоит напомнить, было при этом меньше. Скажем, из виолончелистов по итогам первого тура в полуфинал прошли двенадцать исполнителей, среди которых восемь — российские музыканты, остальные четверо — из Южной Кореи. У скрипачей из тринадцати полуфиналистов — восемь российских. Разумеется, часть аудитории знает, что среди прошедших есть уже известные, концертирующие музыканты, такие как Иван Сендецкий (виолончель) или Леонид Железный, Даниил Коган, Равиль Ислямов (скрипка) и другие. Но лично отследить ход событий во всех номинациях при таком графике просто невозможно — многое придется оценивать уже постфактум, по записи. Это реальность многих крупных конкурсов, но для «Чайковского» — относительно новая коллизия, к которой публика пока привыкнуть так и не смогла.
По результатам первого тура продолжат свои выступления семь пианистов из России, но остальные конкурсанты — из США, Франции, Китая, Великобритании, Италии, Японии, Южной Кореи: почти пятьдесят на пятьдесят. Несмотря на показательную щедрость жюри, все-таки невозможно не сожалеть о том, что не удастся услышать в следующих турах 20-летнего сербского пианиста Богдана Дугалича, уже артиста, восхитившего своей глубокой, умной «Думкой» Чайковского и филигранной фактурой в «Дикой охоте» Листа, или Еламана Ернура из Казахстана, стилистически тонкого музыканта, которому жюри, вероятно, не простило сбой в Трансцендентном этюде (№10) Листа.
В целом в полуфинале намечается непростая конкурентная борьба — среди тех, кто прошел, есть неординарные или по крайней мере интригующие своей индивидуальностью музыканты: среди них — Энджел Станислав Вонг из США (ныне — студент Московской консерватории), Алессандро Виллалва (Италия), Марсель Тадокоро (Япония/Франция), Джордж Харлионо (Великобритания), Илья Папоян (Россия) и другие. Но все еще впереди: именно во втором туре происходит самый жесткий отбор — к заключительному этапу конкурса должно остаться только шесть финалистов.
Восторженная реакция Большого зала консерватории, переполненного уже на первом туре и бурно поддерживающего конкурсантов (к сожалению, также и шокирующего их аплодисментами между частями сонат и звонками мобильников), как обычно, вряд ли повлияет на эти решения. В фортепианной судейской коллегии, возглавляемой Денисом Мацуевым, российские музыканты формально не в большинстве — компанию им составляют коллеги из Бельгии, Германии, Вьетнама, Китая, Южной Кореи, США и Японии. Кстати, все они приехали в Москву и сидят в Большом зале консерватории, в отличие от некоторых представителей жюри в других номинациях, которые слушают конкурсантов онлайн и, как разъясняют организаторы, обещают присоединиться к коллегам в следующих турах.
Первым же достижением нынешнего конкурса пока можно считать тот факт, что, вопреки прогнозам, интерес к конкурсу Чайковского в мире не утрачен: согласно статистике, трансляции первого тура посмотрели более 7,5 млн человек в разных странах, а события конкурса освещают не только российские журналисты, но и представители СМИ Германии, Казахстана, Китая, Японии, Южной Кореи.