Завершившееся в этом году громкое арбитражное разбирательство между «Газпромом» и «Нафтогазом Украины» по поводу поставок газа — редкий случай, когда обе стороны в целом довольны. В первую очередь тем, что эта история взаимных претензий более чем на $50 млрд наконец закончилась. Теперь правила игры на ближайшие два года определены. Но к 2020 году сторонам предстоит найти новый сложный компромисс, и насколько они готовы к этому, неизвестно.
Фото: Коммерсантъ / Тимофей Изотов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Геннадий Гуляев / купить фото
Мои более опытные в семейных вопросах коллеги рассказывают о разных ощущениях по завершении долгого развода. Бывает и очень тяжело, и безразлично, но в основном это облегчение. Думаю, именно так себя сейчас чувствуют руководители «Газпрома» и НАК «Нафтогаз Украины» — после того, как Стокгольмский арбитраж поставил точку в их споре по поставкам газа: «Ура, все закончилось». Только формальная часть этого спора с момента подачи иска продолжалась 3,5 года, а его истоки уходят в газовые конфликты между Россией и Украиной за дюжину лет. Если продолжать аналогию с человеческими отношениями, треть своей жизни «Газпром» и «Нафтогаз» провели в постоянных ссорах, перемежающихся то краткими перемириями и объятиями, то истериками с битьем посуды. Сейчас посуды почти не осталось, штамп поставлен, краска высохла, впереди свободная жизнь.
Как тут определишь победителя и проигравшего? Конечно, «Нафтогаз» считает победителем себя, и это легко понять. В споре решалось, будет ли вообще существовать компания, потому что реализация требований «Газпрома» на $37 млрд привела бы как минимум к ее банкротству. На этом фоне назначенный арбитражем платеж $2 млрд в пользу российской монополии выглядит вполне допустимой потерей. И конечно, «Нафтогаз» испытывает огромное облегчение из-за того, что арбитраж снизил объем контракта и установил прямую привязку стоимости газа к хабу в Германии: теперь не надо идти к «Газпрому» и вымаливать сокращение объемов или цены. В каждом сообщении украинской компании сквозит: «Ничего ты нам теперь не сделаешь, бе-бе-бе».
«Газпром» же исходит из известной поговорки про овцу и клок шерсти. То, что украинский рынок газа для компании фактически потерян, стало очевидно еще в 2014 году, и с тех пор единственное, что действительно волновало «Газпром»,— это бесперебойное продолжение транзита в Европу. И то лишь до тех пор, пока не будут построены обходные газопроводы Nord Stream 2 и «Турецкий поток». Едва ли решение арбитража по второму спору с «Нафтогазом» (по транзитному контракту; намечено на конец февраля 2018 года) существенно повлияет на ситуацию. А Украина все равно снабжается российским газом, просто через реверсные поставки из Европы, и ее зависимость от него хотя и снизилась, но вовсе не исчезла.
Если пытаться быть объективным, рассуждения о победе или поражении в такого рода споре вообще имеют мало смысла, потому что это не игра с нулевой суммой. Довольно очевидно, что конфликт привел к огромным потерям для обеих сторон. В будущем Украина, видимо, потеряет миллиарды долларов в год выручки от транзита газа, а «Газпром» уже вложил и еще вложит десятки миллиардов в строительство обходных газопроводов. Но конфликт был не менее неприятным: Украина просто не могла платить за газ для своих потребителей, да и политическая ситуация в последние три года не оставляла пространства для компромисса. В общем, примириться невозможно, а жить в ссоре — тем более.
Теперь же отсчет пойдет по-новому, с решением Стокгольмского арбитража прежняя эпоха закончилась. Нет больше нефтяной привязки и «отдельных» страновых рынков, Украина выходит на европейский рынок газа со всеми его возможностями и проблемами. И сохраняя, кажется, ряд иллюзий, например о том, что местное регулирование и «рыночные механизмы» помогут не зависеть от российского газа. Но в итоге Киев может сам себя переиграть. Если Украина действительно пойдет на либерализацию внутреннего рынка, как заявляет, то крупные европейские трейдеры в лице Engie, Shell и т. д. быстро договорятся с «Газпромом» о поставках и, вероятно, просто вытеснят «Нафтогаз». Если же Киев выберет путь сохранения и поддержки госмонополии, как, например, Польша, новые трудные переговоры с «Газпромом» неизбежны.
И срок короткой передышки вполне предсказуем. Нынешний контракт, условия которого были изменены арбитражем в таком благоприятном для «Нафтогаза» ключе, истекает через два года, как и соглашение на транзит. Хотя Украина теоретически может закупать газ в Европе, это будет дороже: «Нафтогазу» придется платить за транспорт газа из ЕС, тогда как по нынешним условиям контракта он может покупать газ у «Газпрома» по самой низкой цене Германии. Но важнее то, что реверс из Европы станет уязвимым, если «Газпром» решит с 2020 года продолжать транзит через Украину только в минимальных объемах: у западных соседей может не оказаться излишков газа. Но и у «Газпрома» есть свой интерес: минимизировав транзит, он лишится возможности поставлять дополнительные объемы в Европу. И тем более монополия не может полностью отказаться от транзита. Таким образом, аргументы остаются у обеих сторон. Вопрос только, смогут ли они найти компромисс в уже изменившихся условиях взаимодействия.