Планы российских военных провести совместные учения с Пакистаном в тех районах, которые Индия считает оккупированными, грозят вызвать беспрецедентный кризис в отношениях между Москвой и Дели — как раз накануне визита Владимира Путина в Индию. Обозреватель газеты «Коммерсантъ» Максим Юсин задумался над тем, с какой целью был спровоцирован этот кризис.
Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ
Ситуация вокруг российско-пакистанских военных учений «Дружба-2016» — загадочная и абсурдная одновременно. Главная загадка — зачем одним из двух мест этих маневров, беспрецедентных в истории двусторонних отношений, был избран район Гилгит-Балтистан в области Кашмир, который Индия считает оккупированным.
Для Дели, традиционного союзника Москвы, партнера по БРИКС, одного из крупнейших покупателей российского оружия, Пакистан — непримиримый оппонент, потенциальный противник, а тема Кашмира — сильнейший раздражитель. Тем более что совсем недавно, 18 сентября, проникшие из Пакистана боевики атаковали лагерь пехотного батальона в индийской части Кашмира, убив 18 человек, что для Дели стало шоком.
И в этой ситуации Россия, считавшаяся надежным партнером, планирует провести совместные военные учения с Пакистаном, и как раз в Кашмире. Как будто это делается специально. Как будто назло. Как будто именно для того, чтобы спровоцировать кризис в российско-индийских отношениях, и это накануне октябрьского визита в страну президента Путина.
Чтобы понять, как воспринимают в Дели российско-пакистанские маневры в Кашмире, можно привести аналогию. Как в Кремле отнеслись бы к тому, если бы военные из союзной Белоруссии или дружественного Китая провели совместные учения в Славянске или Краматорске с украинским батальоном «Азов» или батальоном «Айдар»? Формально белорусы или китайцы ничего противозаконного бы не совершили. Имеют право. Но осадок бы остался, да еще какой.
Вот и у индийцев останется. И последствия неизбежны. Какие именно, мы со временем узнаем. «Символ Индии — слон. А слон — животное, которое не прощает обид», — сказал мне коллега, много лет проработавший в Дели и прекрасно знающий психологию индийцев.
В этой связи интересно, кто в Москве планировал эти учения, кто просчитывал их возможный эффект. Хотелось бы задать этим людям несколько вопросов. Узнать, например, действительно ли они надеются сделать из Пакистана, теснейшим образом связанного с США и с Китаем, но отнюдь не с Россией, стратегического партнера, сопоставимого с Индией, отношения с которой Москва рискуем надолго омрачить.
Но, боюсь, задать эти вопросы будет некому. У нас давно уже стало традицией, что авторы подобных «гениальных» инициатив в области внешней политики (да и не только внешней) остаются анонимными.