Во времена правления Екатерины Великой ее фаворит Григорий Потемкин, дабы продемонстрировать преимущества недавнего завоевания Крыма, приказал к приезду императрицы построить бутафорские деревни с разукрашенными фасадами домов. Много позже незабвенный Виктор Черномырдин, основатель «Газпрома» и премьер-министр ельцинского правительства, вошел в анналы русской народной мудрости со знаменитым выражением: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда». Вечная сила духа русского народа, не скупящегося на юмор по отношению к власть имущим!
Член правления фонда «София-Антиполис» Доминик Фаш
Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ / купить фото
Эти два эпизода российской истории неожиданно актуальны в рамках обсуждения попытки модернизации российской экономики и перехода от сырьевой к инновационной модели развития. Международная конференция технопарков, которая проходит в Москве (IASP, 19–23 сентября), дает повод поговорить о некоторых аспектах политики в сфере инноваций, инициированной Дмитрием Медведевым на посту президента и поддерживаемой им в качестве премьер-министра.
В России, несмотря на все превратности истории, традиционно высок уровень развития науки — посмотреть хотя бы на число российских лауреатов медали Филдса (самая престижная международная премия для молодых математиков, вручается раз в 4 года, 9 россиян-лауреатов, включая граждан СССР), сопоставимое с числом премий, полученных французами (11 лауреатов). При этом использованные еще Лаврентием Берией методы развития атомной промышленности и не очень удачная идея академгородков установили очевидные границы процесса трансфера технологий между косной структурой Академии наук и университетами. Утечка мозгов, самыми яркими примерами которой являются соучредитель Google Сергей Брин или лауреат Нобелевской премии по физике 2010 года Константин Новоселов, показывает — среди старейшин и «мамонтов» нет места для энергичных научных деятелей, которые могли бы стать новыми предпринимателями. Да и в новейшей российской истории хватает примеров, когда авторы технологических прорывов и создатели самых современных компаний довольно быстро упираются в административный потолок на родине и вынуждены связывать дальнейшее их развитие с гораздо более гостеприимными иностранными юрисдикциями.
Однако на ошибках учатся. Выбор Сколково в качестве научно-технологической базы был далеко не безупречным, особенно с учетом баланса вложенных средств и достигнутых результатов. Прямое копирование модели MIT явилось серьезной ошибкой ввиду значительных культурных и исторических различий. Но явления последнего времени — как появление нового проекта вокруг МГУ в Москве («Долина МГУ») и растущая значимость региональных проектов («Иннополис» в Татарстане) — могут сигнализировать о возможной корректировке ситуации, хотя это и непросто во время кризиса.
Да, затраты крупных российских промышленных и энергетических предприятий на исследования и технологический трансфер значительно ниже, чем у их европейских, американских и китайских конкурентов. Как правило, они руководствуются иными приоритетами — и результат налицо: при введении экономических санкций пострадали целые сектора российской экономики (как геологоразведка и бурение). Более того, сама вертикальная структура российских корпораций противоречит горизонтальной структуре инновационной деятельности. Тем временем на Западе крупные компании, осознавая необходимость содействия инновациям, совместно создают интегрированные инкубаторы (к примеру, Total и General Electric), а также реализуют внешние научно-исследовательские проекты при участии академических структур (как Aramco).
И все же конференция IASP в Москве открывает для России возможность объединить в своих стенах международное инновационное сообщество, подвести текущие итоги совместных усилий и переориентировать некоторые аспекты своей научно-технической политики (укрепление роли Сколково, опора на регионы, взаимодействие с университетами). Для мирового предпринимательского сообщества, объединенного вокруг научных парков (приблизительно 400 в сотне стран), это возможность расширить и укрепить научное, культурное и образовательное сотрудничество, несмотря на границы и санкции.
С появлением новых сетей университеты будущего будут выстраиваться на основе облачных технологий, на которые невозможно наложить санкции. Это вызов в первую очередь для Старой Европы, зацикленной на проблеме иммиграции и национальной идеи. История же и развитие России тесно связаны с Европой. Появляется новое поколение ученых, которых нужно вовлечь в программы академического обмена, подобные Erasmus (некоммерческая программа ЕС по обмену студентов и преподавателей между университетами), чтобы избавить их от искушения сбежать на Запад.
G20 достигла границ своих возможностей, даже в варианте G20YEA. Неделя в Москве может стать решающей в смысле перспектив прямого сотрудничества между новыми распорядителями мирового благосостояния. Вызовов для них не счесть: технологии хранения энергии, борьба с раком, аграрные технологии, изменения климата, сети и т. п.
«Отрицание России во имя человечества есть ограбление человечества»,— сказал русский философ Николай Бердяев. Владимир Путин это тоже прекрасно понимает, принимая протянутую Европой руку.