Законодательно вопрос доступа больных к медицинским наркотикам уже урегулирован, все сделано для того, чтобы Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) перестала "кошмарить" лечебные учреждения,— в этом корреспондента "Власти" Максима Иванова убеждал первый зампред комитета Госдумы по охране здоровья от "Единой России" академик РАМН Николай Герасименко.
Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ / купить фото
С июля закон "О наркотических средствах..." начал действовать в новой редакции. Уже есть представление о том, как закон исполняется? Существует мнение, что поправки на деле еще не работают.
Поправка действует как никогда. Часть норм — прямого действия: с 1 июля рецепты должны выписываться не на 5, а на 15 дней уже сразу, без дополнительных инструкций. С 1 июля не нужно сдавать, как было до этого, вторичную упаковку от обезболивающих. У нас ликвидированы комиссии по выдаче препаратов — раньше туда входили участковый врач, врач-онколог и заведующий поликлиникой, то есть три подписи надо было. Сейчас достаточно того, что выписал врач. Процедура упрощена.
Речь идет о том, насколько установки доведены до медицинских организаций на местах.
Доведены. Закон вступил в силу 1 июля. До этого, поскольку инициатором были я и "Единая Россия", у нас регулярно проходили совещания во главе с вице-спикером Госдумы Андреем Исаевым с приглашением Минздрава, ФСКН, представителей паллиативной медицины, онкологов. Я, как руководитель партийного проекта "Медицина — качество жизни", дважды проводил селектор с отделениями во всех регионах — на него также приглашали представителей органов здравоохранения и ФСКН. Даны установки, чтобы они провели совместное совещание, чтобы ФСКН перестала "кошмарить" лечебные учреждения в поисках наркотиков.
Вопрос о законодательном разграничении полномочий ФСКН и медицинских ведомств в этой сфере не поднимался?
В законе расставлены приоритеты. И если раньше в приоритете был розыск незаконных препаратов, то сейчас — обеспечение своевременного обезболивания нуждающихся. Менять ничего не надо, просто ФСКН в свое время взяла на себя чересчур большие полномочия. Более того, теперь существует приказ руководителя ФСКН Виктора Иванова о запрете безосновательных проверок, если они проводятся за рамками следственных действий. У нас сейчас врачи как думают: лучше я не сделаю, чтобы чего не вышло. Нужно, чтобы врачи, у которых это сидит в головах, выписывали обезболивающие преимущественно неампулированные. Уже есть установки на закупку не только ампулированных средств, но и средств, которые не менее эффективны: в виде пластырей, драже, сиропов.
Почему возникают сложности с использованием таких средств?
У нас ими не пользуется половина регионов. Врачи плохо знают о таких средствах и не выписывают их.
Изменения затрагивают только амбулаторное звено, но не затрагивают стационары. А в больницах по-прежнему большие проблемы с хранением обезболивающих. Почему приоритеты расставлены таким образом?
В случае с выбором порядка лечения роль играет не обезболивание, а общее состояние больного. Когда требуется общее лечение в стационаре, обезболивание вторично. Остаются сложности с хранением наркотических средств, но они связаны с выдачей соответствующих лицензий, для которых сейчас, например, требуется тревожная кнопка для вызова милиции. Здесь необходимо упрощение процедур. В случае с отдаленными селами мы разрешили обеспечивать фармацевтическим обезболивающим даже те места, где есть только государственные аптечные пункты. В октябре снова буду проводить селектор — будет обобщена информация о том, как проведена работа.
На ваш взгляд, что еще нужно законодательно предпринять, чтобы сделать обезболивание в России более доступным?
Законодательно сделано более чем достаточно. Проведена серьезная либерализация в выписке рецептов и получении обезболивающих. Главное — исполнение закона. Если ситуация не изменилась, то это зависит от руководства на местах. Дело в том, что проблема онкологических больных не только в обезболивании. У нас приклеивается ярлык, что если человек кончает жизнь самоубийством, то это только из-за нехватки обезболивания. Но это причина не более чем в 20-30% случаев. Во время болезни идут уже другие изменения, психологические: потеря интереса к жизни, тяготы с родственниками. Мы говорим о необходимости обучения онкологов и психологической поддержки таких людей. Сейчас мы запустили дополнительный партийный подпроект "Уроки заботы" по оказанию содействия тем, кто живет одиноко, кому нужен уход. Но с обезболиванием проблема, считайте, решена.
Еще весной президент в поручениях по итогам прямой линии предписал подготовить поправки по упрощению оказания паллиативной помощи по месту фактического проживания, а не регистрации. Что сейчас сделано в этом направлении?
У нас этой информации нет, надо спрашивать у правительства, которому давалось поручение. У нас на эту тему контактов не было.