Россия усложнила ввоз голландских цветов. С 10 августа на российские прилавки из Нидерландов смогут попасть только те срезанные цветы, которые прошли дополнительную проверку. По заявлению Россельхознадзора, ограничения связаны с тем, что вместе с цветами в Россию попадает опасное насекомое — калифорнийский трипс. Владелец группы компаний «Королевские оранжереи» Ирина Роговцева ответила на вопросы ведущей «Коммерсантъ FM» Оксаны Барыкиной.
Фото: Максим Кимерлинг, Коммерсантъ
— Как долго может такая проверка проходить, и сильно ли это отразится на свежести продукции?
— Вообще нам не совсем понятно, чем закончится дело, потому что этот вопрос о вводе эмбарго на срезанные цветы из Голландии, на самом деле, тянется уже давно. Понятно, что это, скорее всего, была политическая акция, в первую очередь для решения каких-то политических вопросов. Трипса и на наших плантациях полно, и каких-то других насекомых. И, самое главное, как будет проходить эта проверка — непонятно, у нас нет еще ни разъяснений, ни каких-то задач. На таможенных терминалах нет ни лабораторий, ни возможностей сделать дополнительную сертификацию. Соответственно, срезанный материал в Голландии на аукционе по тем установленным правилам и законам уже имеет какой-то свой сертификат. Чем он не будет устраивать нашу российскую сторону — тоже не понятно. Тогда как-то надо этот вопрос решать на месте производства, на месте сертификации самого производства. И какие конкретно виды цветов будут подвергаться этому дополнительному обследованию? Это только цветы, которые произведены в Голландии, или это все цветы, которые являются даже транзитом, которые проходят через Голландию из других стран-производителей. Пока нет точного разъяснения, но все это тянет за собой большие проблемы.
— Голландия — это же большой транзитный пункт цветочной продукции со всего мира? Сейчас пока не известно, на какие цветы в частности?
— Что конкретно они имеют в виду? Если в первых прочтениях было понятно, что имелось в виду только производство Голландии, все остальные — Франция, Бельгия, Германия, Кения, Эквадор, Колумбия и Израиль пойдут транзитом. Соответственно, с теми сертификатами, которые в их странах были заведены, которые якобы принимает наша страна. Но опять разъяснений нет — теперь якобы говорится обо всей продукции, которая проходит через аукцион. Нет разъяснений, мы не можем этого добиться ни в каких наших каналах.
— Какая сейчас ситуация на цветочном рынке, насколько серьезной будет потеря партнеров из других стран зарубежных?
— Сейчас идет паника. И уже даже почти не легкая. Потому что на самом деле тот ассортимент, который идет из Голландии, обширен. Россия занимает всего, наверное, около 10% производства декоративных цветов. В основном, это только розы. Самое главное, что даже этого объема не хватает на свои регионы, то есть в Москве не хватает подмосковных объемов и так далее. Те страны, о которых предварительно говорили, что их въезд будет совершенно беспрепятствен — это Кения, Колумбия, Эквадор, Латинская Америка — производят, к сожалению, практически только розы, очень в небольшом количестве хризантемы, гипсофилу, герберу. Мы приучили за 10-15 лет людей к ассортименту, мы приучили, что есть не только розы и гвоздики, что есть уникальные сорта.
Повысятся цены, скорее всего, потому что, если сейчас средняя цена розы 50, 80, 100, а люксовой под 200-300, это уникальная селекция, то, возможно, произойдет так, что простая роза будет стоить почти 200, а люксовых просто не будет на рынке. Мы уже 15 лет развиваем цветочный бизнес как цивилизованная компания, с оптовиками которой мы работаем напрямую, мы работаем с белыми перечислениями, это все-таки отчисления и в налоги страны. Мы перестали пользоваться услугами сереньких, странненьких, непонятных поставщиков, в непонятных подвалах, в непонятных таможенных схемах и невнятных сертификатов. К сожалению, такой запрет, возможно, приведет к возвращению в такие же подвалы.
— Скажите, а сезонный фактор тоже начнет сказываться в скором времени?
— Безусловно, мы привыкли, что у нас все цветы все сезоны бывают. Наш сезон сам короткий, и он не возместит ни полевые травы, ни цветы местных бабушек, потому что все равно у нас нет промышленного цветоводства, даже основанного на сезонный рост. У нас никто не выращивает гладиолусы, астры или пионы в промышленном масштабе в открытом грунте. Это делает Франция, Дания, Италия, Испания, они это выращивают, но их объемов тоже может не хватить, и непонятно сейчас, попадают ли они под сертификацию. Только голландцы могли поставлять нам пионы круглый год, но это вопрос спорный.
— В прошлом году, когда первые санкции появились, но тогда еще не были непосредственно на цветы из Нидерландов, один из флористов мне сказал, что ничего страшного — обойдемся цветами из Латинской Америки, Эквадор вы упоминали. Я так понимаю, что не обошлись и не обойдется рынок?
— Не обойдемся. Дело в том, что даже логистические пути, которые будут перестраиваться и придумываться новые, не заработают мгновенно, их невозможно сделать. Все-таки это транспорт, это удорожание непосредственно самого цветка на последнем этапе. И на встрече с представителем Эквадора в России, который отвечает за всех производителей и рост Эквадора, он сказал, что это не так быстро, это невозможно. В Голландии для этого были ресурсы и все возможности для транспорта, классификации и так далее. Сейчас строить напрямую — это ведет к удорожанию. Не секрет, говорилось о том, что если мы хотели сэкономить для заказчика, соответственно, мы выбирали розы Кении и Эквадора, а не голландские. Это люди, которые производят розу в таких, возможно, количествах и в таких технологических приемах, что дает им невысокую цену.