Фестиваль танец
Фото: Коммерсантъ / Петр Кассин / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Петр Кассин / купить фото
В Культурном центре ЗИЛ состоялся первый международный фестиваль современной хореографии "Танцевальная платформа ЗИЛ: Москва--Нью-Йорк", на котором ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА почувствовала себя весьма неуверенно.
Фестиваль с громким именем на самом деле камерный и скромный. Проходил он в небольшом зале-трансформере, российско-американских дней было лишь два, а самих заокеанских гостей — трое. Однако малочисленность делегации не помешала ей представить с достаточной внятностью новую, еще не виданную в Москве хореографию — живьем и на видео.
Хореограф и танцовщица Джен Розенблит весит больше 100 кг. Москвичи, увлекающиеся современным танцем, могут припомнить "золотомасочный" спектакль "Бабы. Год 1945" покойного Евгения Панфилова, поставленный им на пермских толстушек: те порхали по сцене с необыкновенной легкостью и трогательной грацией, давая понять, что вес в балете не главное и танцевать могут все. Так вот 31-летняя американка Джен — совсем не тот случай. Тяжелая одышливая женщина с белых шортах и сизой майке-"алкоголичке" вовсе не пыталась скрыть, что даже простейшие движения, заимствованные из утренней гимнастики (собственно, других там и не было), даются ей нелегко. Быстрая ходьба, приседания, повороты и наклоны корпуса выглядели неким художественным подвигом, а уж подпрыгивания на месте с поворотом вокруг оси хотелось прервать немедленно как слишком рискованные (впрочем, на третьем прыжке танцовщица и сама прекратила эксперимент — ее мотнуло в сторону). При хореографине состоял партнер Аддис Гонзалес, лучше контролировавший свое тело. Его движения отличались большей амплитудой и разнообразием, а глубокая сосредоточенность исполнителя придавала им вид священнодействия. Партнеры то игнорировали друг друга, то вступали в зрительный контакт, а в последней трети 20-минутного "Натурального танца" (так называется их опус, впервые показанный в мае этого года на арт-площадке The Kitchen в Нью-Йорке) вошли в контакт звуковой, ухая в микрофоны с протяжной заунывностью ночных сов.
Корреспондент "Ъ", рискуя прослыть темным консерватором, сначала сочла "Натуральный танец" Джен Розенблит разновидностью терапевтического, а к концу — и вовсе профанацией танцевального искусства. Однако прогрессивные деятели contemporary dance полагают, что эта работа ведет "к торжеству абсурда, времени, значения, последовательности, божественного и политического". Сама Джен Розенблит уверяет, что, делая свою физзарядку, находит "в теле множественность формы", а сам перформанс считает "структурой, в которой тела, выпадающие из каких-либо эстетических или внутренних взаимосвязей, все-таки могут быть вместе". Исследования хореографини уже увенчались успехом на родине: только что она получила престижную премию "Бесси", предназначенную для поддержки молодых дарований.
Третий американский участник фестиваля, 33-летний Артуро Видич, окончивший нью-йоркскую Tisch School of The Arts по специальности "Интерактивные телекоммуникации", представил свой видеоперформанс (или видеодокументацию перформанса — автор так и не определился с терминологией) трехлетней давности. Перформер Максимилиано Балдуззи, покрытый лишь слоями жидкого латекса, на 20 минут был помещен в тесную камеру вместе с девятью крысами, причем камера постепенно заполнялась водой. За злоключениями перформера первые зрители наблюдали на телеэкране (их вопли и визги включены в запись), расположившись на специально построенной пирамиде, в недрах которой и скрывалось место действия.
Очень медленные переползания перформера по полу были заданы самим Видичем — автор лично репетировал с крысами целый месяц, так что животные исполняли свой танец со знанием дела: перемещались соло и группами, располагаясь на разных частях тела лежащего человека. Солисты облизывали губы Максимилиано, залезали в уши, пытались приоткрыть сомкнутые веки; кордебалет группировался на его спине. По мере прибывания воды мизансцены становились рискованнее — две солистки долго балансировали на поднятой стопе перформера с риском для собственной жизни. Снятый тремя камерами, перемежаемый крупными планами, танец крыс и их "сцены"-перформера был исполнен неподдельного саспенса: божественно красивый исполнитель походил на первого христианина, пытаемого римлянами, и окончания его пытки ожидаешь с замиранием сердца. Впрочем, как говорится, не дождетесь: перформанс просто обрывается, когда вода доходит до подмышек лежащего.
Однако Артуро Видич не просто щекочет нервы зрителей: по его мнению, это работа философская — о двойственности "фасадов" действительности. Тело играет роль ландшафта, пирамида совмещает функции зрительного зала и сцены, пленка латекса — это фальшивая кожа и даже шерстка крыс — тоже обманный "фасад": Видич выкрасил белых медицинских животных в серый цвет. Надо ли говорить, что экспериментатор Артуро также был отмечен — грантом Creative Capital, который поддерживает наиболее интересных художников и их творчество.
Тут, конечно, можно возопить, до чего докатилась родина модернизма, подарившая миру Марту Грэм, Мерса Каннингема и прочих великих хореографов, создавших разнообразные и изощренные техники танца modern. Однако юный куратор Анастасия Прошутинская осознанно выбрала именно этих авторов, увенчанных премиями уже после приглашения на московский фестиваль. А юные интеллектуалы, набившиеся в "трансформер" в адскую августовскую жару, привечали американцев с неподдельным радушием, живо реагируя на перипетии действа. Похоже, в XXI веке рождается совершенно новый прекрасный мир танца, в котором обитателям прошлого столетия просто нет места.