«Богородское против сноса!» «Кунцево против законопроекта о реновации!» «Руки прочь от Нагатинского затона!» Транспаранты над колоннами на митинге в Москве 14 мая немного напоминали советские демонстрации трудящихся, построенные по столичным районам. Группы под транспарантами на Сахарова были компактней, но несравненно веселей. Многие люди впервые познакомились, столкнувшись с проектом городских властей, потребовавшим от них немедленной реакции. И теперь радовались и новым знакомствам, и ночи, проведенной за изготовлением транспарантов и рисованием плакатов, и возможности блеснуть перед соседним районом — качеством наглядной агитации и просто числом людей под своими импровизированными знаменами. Высказаться против программы реновации на проспект Сахарова Москва пришла не привычной по оппозиционным шествиям толпой, фланирующей между компактными группами под флагами партий, а именно районами.
Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ / купить фото
Флаги партий тоже были, но они терялись даже больше обычного. Прежние политические шествия и митинги не могли выбраться из тесного тематического гетто. Районные активисты — те, кто требует снести незаконно выстроенный в жилом дворе магазин, кто отстаивает клумбу и детскую площадку, кто не устает звонить в управу, когда та забывает убирать снег с тротуаров,— этим гетто, как правило, не интересовались. Но весной 2017 года возникла ситуация, которая задела их, что называется, на их территории. У них есть опыт ответа на многие вызовы, на уровне двора и районной управы. Но нынешний вызов оказался серьезней — тогда они отложили записные книжки с телефонами инженерной службы и совочки для высадки крокусов и пошли на городской митинг. На котором выяснили, что такие же люди есть и в соседнем микрорайоне, и в каждом административном округе. Более того, в этой армии есть и новобранцы: те, кто до сих пор предпочитал доверить «профессионалам» склоки с управой по поводу цвета забора вокруг клумбы. Ситуация коснулась того, что составляет основной капитал миллионов горожан: приватизированной квартиры. И они, один за другим, стали выходить во двор, звонить в двери соседям, с удивлением обнаруживать, что за неприступными железными дверями есть пока еще отдельные и незнакомые друг с другом соседи, из которых может сформироваться комьюнити.
Они отдают себе отчет в том, что их мало. Большая часть людей, открывающих им двери, говорит: «Конечно, пусть сносят. Посмотрите, у нас в квартире 50 лет электропроводку не меняли!» В этом, кажется, основная разница: одни ждут, что им кто-то поменяет электропроводку, другие рассматривают квартиру как собственность, готовы вкладывать в нее ресурсы, но не готовы терпеть ситуацию, в которой кто-то посторонний приходит и фактически объявляет, что этой своей собственностью ты не можешь распорядиться: продажи в пятиэтажках встали или требуют существенных уступок по цене, а с учетом уходящего за горизонт срока реновации неопределенность продлится не один месяц. Обозначилась мировоззренческая разница, которую авторы плакатов 14 мая емко обозначили как разницу между жильцами и собственниками. Собственников явно меньше: они уже почувствовали это или вот-вот почувствуют на общих собраниях собственников и понимают, что в рамках действующих правил им, возможно, придется уступить. Но тем сильнее у них желание изменить правила. Кроме того, они чувствуют, что люди, 50 лет прождавшие ремонта проводки, не слишком компетентны в выражении своих интересов. Это внушает надежду на победу меньшинства за счет активности.
В середине 2000-х годов в России вышла книга американки Джейн Джекобс под обманчиво геополитическим названием «Закат Америки». Урбанист и специалист по экономике городов, Джейн Джекобс на пальцах объясняла, как меняющаяся структура города может сократить функции уличного, квартального комьюнити, в свою очередь являющегося «корнями травы» всей американской политической системы. «Корни травы» — это то, чем политическая система постсоветской России, пожалуй, никогда не могла похвалиться в избытке. Даже в традиционно активной Москве политические и гражданские кампании не раз утыкались в технические пределы. Заданные тем фактом, что люди в городе не знают друг друга, не доверяют друг другу и не готовы не только к общему политическому действию, но и к формированию элементарного перечня общих интересов: булочную на углу открыть, прачечную за углом закрыть. Многоэтажное строительство и неизбежный приток новых и новых соседей только размывали возможные основания для появления или воссоздания сообществ.
А не слишком презентабельные и иногда действительно находящиеся в плохом техническом состоянии пятиэтажки оставались при этом средой, где такие сообщества когда-то формировались из вчерашних жителей коммуналок и вчерашних же приезжих из села. И где они, возможно, жили в том или ином виде все это время. Двор между двумя пятиэтажками виден из любого окна. Зайти к соседям в пятиэтажке в сто раз проще, чем в сорокаэтажной башне. Там, в пятиэтажках, есть самые настоящие трущобы, за жителей которых можно не беспокоиться: они устроят такие же и в новых корпусах с энергосберегающими лампами в холлах. Но там же, похоже, выросли и корни травы.
Выросли или нет, станет видно уже скоро. Во всяком случае, жители районов Москвы явно пробуют голос — где-то останавливают застройку, где-то приостанавливают конкурс на обустройство парка. На митинги за реновацию, сами по себе заявленные в основном по районам, тоже пришли группами от домов, дворов и улиц. На митинги против пришли в том числе и из районов, исключенных из программы,— из солидарности. Под лозунгами против сноса, но по широкому кругу вопросов, от парковок и ливневой канализации до очередных идей по редизайну дворов. Не исключено, что поход нескольких политических активистов образца 2011–2012 годов в муниципальные депутаты был немного преждевременным. Тогда с ними на местный уровень уходила остаточная энергия большого федерального протеста. А теперь мы, возможно, увидим обратное движение, выносящее на федеральный уровень новые партии, имена и программы. Такая реновация точно не повредила бы.