Избирательные участки в Москве будут работать до восьми часов вечера. 18 сентября в единый день голосования граждане выбирают депутатов в Госдуму, а также в местные законодательные органы. На Дальнем Востоке голосование уже в самом разгаре. По данным пресс-служб местных избиркомов, в этом году жители этих регионов голосуют активнее, чем на прошлых думских выборах. Явка на данный момент на 2-6% выше, чем в 2011 году. Политолог Дмитрий Орешкин ответил на вопросы ведущей «Коммерсантъ FM» Натальи Боевой.
Фото: Евгений Переверзев, Коммерсантъ
— Какие ваши ожидания по явке в Москве?
— Может быть, за последние несколько дней намерение людей проголосовать стало более консолидированным. Потому что в августе настроения были пассивные. А потом, если помните, ВЦИОМ приподнял на 1,5-2% прогноз до 50% с небольшим, и настроения в Сетях даже как-то так усилились, что, мол, придем все-таки и проголосуем. Так что, я думаю, Дальний Восток — это несколько отдельная история, там всегда бывает некоторое отклонение от средних российских показателей. Явка не будет высокой, я даже думаю, что она будет ниже, чем в 2011 году. Но она не будет катастрофической.
— А какую-то разбивку по регионам можете сделать? В каких регионах стоит ожидать большего интереса, а где явка будет совсем небольшая?
— Обычно для того, чтобы судить о том, как будет вести себя вся страна, надо подождать того момента, когда появятся данные по Красноярскому краю. Дальний Восток — это все-таки то, что в Америке называют наш Дальний Запад, там особые люди живут и особые руководители, которые, стремясь поднять свой престиж, очень жестко модерируют выборы. А уже Красноярск — это средняя Россия.
Естественно, повышенную явку покажет Чеченская Республика, Дагестан и прочие, там тоже руководители умеют изображать правильную явку. Но не будет 99,8%, как было в Чечне на президентских выборах, а будет что-нибудь около 89%, поскромнее, 92%. Просто потому, что начальству поставили на вид, что уж не надо под 100%.
Важнее всего, конечно, как поведут себя крупнейшие города. Опять же, начиная с Красноярска и дальше на запад: Новосибирск, Екатеринбург и прочие. В них я обычно высокой явки не ожидаю, поэтому, думаю, что где-то около 50%.
— А от каких факторов вообще зависит явка?
— От драматургии выборов, от самоощущения людей, которые думают, что от их выбора что-то зависит или не зависит, от деятельности региональных элит, которые могут явку, особенно с утра, обеспечить. Ведь мы же не видим структуру этой явки. А сколько людей проголосовали досрочно? А сколько людей проголосовали по производственным спискам, непрерывного производства, когда они на месте работы голосуют? А сколько военнослужащих? И так далее. Это может быть явка вздутая, а может быть нормальная человеческая. У нас люди любят встать с утра пораньше, особенно пенсионеры, и пойти проголосовать.
То есть доброкачественная заинтересованность людей, мотивация, может быть, раздражение даже, административный ресурс, плюс традиции. Потому что люди старшего поколения считают, что хочешь-не хочешь, а надо идти, это еще советский эшелон такой.
— А не напомните, с досрочным голосованием что в этом году? По-моему, какие-то изменения были?
— Досрочное голосование отменить нельзя. Люди имеют право досрочно проголосовать так же, как они имеют право взять открепительный талон и проголосовать в другом месте. Другой вопрос, что эта возможность активно использовалась для фальсификаций. Например, в 2012 году на президентских выборах в Тамбовской области 20% граждан, избирателей проголосовали на дому, что технически невозможно, потому что, если на участке голосует 1,5 тыс. человек в среднем, то 20% — это 300 человек. Если потратить десять минут на то, чтобы найти адрес, подняться по лестнице, провести процедуру голосования на дому, то 300 умножаем на десять минут, значит, 3 тыс. минут — легко сообразить, сколько это часов. Вся процедура голосования длится всего 12 часов, и выездная бригада на каждом участке должна быть одна.
Точно так же использовалось досрочное, когда на работе людей заставляли проголосовать, и формально получалось, что досрочно проголосовали 5-10%, что в жизни никогда не бывает. Я крайне редко встречал в своей жизни человека, который настолько политически ответственен, что идет и голосует досрочно. Бывают такие люди, 20-30 человек на участок. А если 150 — это уже признак административной работы. Поэтому было рекомендовано такими играми не увлекаться. Элла Александровна Панфилова — все-таки человек, понимающий, как работает эта машина, и понимающий, как можно нарисовать нужный вариант, не особенно удаляясь с рабочего места. Поэтому дали людям понять, что такие подвиги приветствоваться не будут, я имею в виду, руководителям избирательных комиссий.
С другой стороны, они еще сильнее зависят от местных властей, а местная власть дает понять, что если у вас будут слабые результаты, то вам будет мучительно больно вспоминать о бесцельно прожитой жизни. Поэтому они в очень узком коридоре возможностей. Им надо, с одной стороны, обеспечить правильный результат, иначе их губернатор перестанет любить, с другой стороны, нельзя вляпаться в уж слишком очевидный фальсификат, потому что тогда их в Центризбиркоме перестанут любить. И там, и там могут быть неприятности. Поэтому они какие-то очень хитрые способы прокладывают.
Но ожидать, что уж совсем все пройдет безукоризненно, оснований нет, потому что чуровская эпоха настолько разложила всю систему организации выборов, что люди говорят: «Да, конечно, не извольте беспокоиться, все будет честно, благородно и по протоколу». А потом идут и делают так, как они привыкли это делать в течение нескольких последних избирательных кампаний. Результат-то надо обеспечить.
— Как считаете, в каких регионах стоит ожидать больше всего нарушений?
— Традиционно это, естественно, зона особой электоральной культуры, мягко выражаясь, это примерно 20 регионов, куда входит большая часть республик, не все — например, Коми не входит, Карелия не входит, Хакассия не входит. Тыва, Чечня, Дагестан, значительная часть Башкортостана — это первое. И потом, конечно, сельские территории в провинции. Чем тише территория, чем сильнее местное население зависит от местных властей, тем легче сделать тот результат, который нужен. В Москве трудно сделать, потому что даже члены избирательных комиссий не будут соглашаться, будут кричать, звонить, писать, жаловаться и прочее. А в какой-нибудь тихой провинции попробуй пожалуйся, ты же после этого станешь белой вороной, в лучшем случае. Тебя просто заклюют.