Федор Бондарчук научился виртуозно совмещать роли режиссера, фандрайзера и предпринимателя. Иначе в России масштабное кино не снять.
Фото: Константин Саломатин, Коммерсантъ
Чтобы режиссер Федор Бондарчук вышел из себя, достаточно указать ему на ляпы в фильме «Сталинград». «Почему окна в доме, вокруг которого идет сражение, не побиты?! Да пошли они, все там побито!» — кипятится Бондарчук. У фильма неоднозначные отзывы критиков. Но, похоже, для большинства зрителей качественная картинка куда важнее мнения критиков. На момент сдачи номера «Сталинград» уже собрал больше $51 млн при бюджете около $30 млн, обогнав самый кассовый до недавнего времени российский фильм «Ирония судьбы. Продолжение» с $49,9 млн. Сейчас фильм вышел в международный прокат — в Китае, в планах — Европа, США и другие страны.
«Они просто включают электричество и забирают 50%»
Как чувствует себя «Сталинград» в китайском прокате?
Бьет все рекорды. В Китае мы стоим вместе с «Росомахой» (голливудский фильм «Росомаха. Бессмертный».— СФ) и в первый уикенд собрали $8,3 млн. Сейчас вышли на $12 млн. 29 ноября фильм выходит в Польше, потом — Германия.
В целом фильм оправдывает ваши финансовые ожидания?
Он побил все рекорды. Вошел в тройку самых кассовых фильмов за всю историю кинопроката в России («Сталинград» пока уступает «Аватару», «Пиратам Карибского моря» и «Шрэк навсегда».— СФ). Успех превзошел наши ожидания раза в два. Мы рассчитывали, что если соберем 1 млрд руб. вместе с Украиной — будем довольны. Сейчас фильм собрал почти 1,7 млрд руб. только в России, еще более 100 млн руб.— в Украине. Это еще не начался европейский прокат. Хотя я не знаю, как пойдет дело в Европе. Я в первый раз на эту территорию захожу. Мои картины никогда не были в широком прокате за границей. Но есть догма: после национального успеха фильм обретает новую силу. Сегодня, например, вышла первая полоса The New York Times о «Сталинграде».
Популярность фильма вы связываете с использованием технологии IMAX, или дело в чем-то другом?
При чем здесь технология? Давайте я вам приведу массу примеров технологичных фильмов, которые провалились в прокате. Успех я связываю с качеством самого фильма, с эмоциональным подключением, с «сарафанным радио». После первого уикенда у нас было падение на 24%. По нашим кинематографическим меркам это не падение вообще. Значит, люди рекомендуют фильм друг другу. Технологии — это просто упаковка. После выхода «Аватара» многомиллиардная 3D-индустрия стала падать. Потому что выходило огромное количество 3D-подделок. При том, что билеты в кино на 3D и IMAX-фильмы гораздо дороже обычных,зритель чувствовал себя обманутым, переставали ходить на 3D и IMAX.Две картины изменили это отношение — «Гравитация» и «Сталинград». У нас 72% зрителей посмотрели его в 3D и плюс 15% к ним — в IMAX. Это первый раз за долгое-долгое время.
Как режиссер вы все время беретесь за масштабные, дорогие проекты и в то же время выбираете не самые популярные темы. Почему?
Мне просто нравится такое кино снимать, и у меня пока есть силы. После съемок «Обитаемого острова» я чуть не помер физически. Тогда мы каждый день заходили на неизведанную территорию. Это касалось всего — начиная от крестовых шурупов, которые надо было ввинчивать в дома на планете Саракш, заканчивая транспортом и графикой. Для меня вообще продюсирование и организация производства неразрывны с режиссурой, хотя многие мои коллеги не хотят на это отвлекаться и это нормально, но у меня — так. Меня это увлекает. Это большое заблуждение: «дайте мне большой бюджет, я сниму». Да ни хрена ты не снимешь. Я всегда иду в противофазе. Когда мы снимали «9 роту» (фильм 2005 года при бюджете $6,7 млн собрал $25,5 млн, что было на тот момент рекордным показателем.— СФ), не было человека, который бы нам не сказал, что военная драма не пойдет для широкого зрителя. Если бы в случае со «Сталинградом» я собрал коллективное мнение и предложения, у меня бы ничего не вышло.
Почему вы так полагаетесь на свое чутье?
Каждую нашу новую картину смотрели в прокате больше зрителей, чем предыдущую. Чутье это, опыт, риск… Я не знаю.
Сколько вы планируете заработать на «Сталинграде»?
В российском прокате мы окупили инвестиции в производство благодаря тому, что у нас $10 млн от Фонда кино — эти деньги не нужно возвращать. Фонд заработал свои оговоренные 5%. Международный прокат идет в прибыль. Мы получили от SonyPictures (дистрибутор «Сталинграда» в России и за рубежом.— СФ) минимальные гарантии на международный прокат в размере $2 млн. Часть затрат на прокат в Европе и Америке покроет прибыль от Китая, это записано в договоре. Кстати, за рубежом условия кинотеатров более мягкие: там они берут меньше 50% от сборов. В общем, мы в плюсе, как были после «Жары» и «Духлеss».
На ваш взгляд, 50% от сборов, которые забирают российские кинотеатры, это много?
Вопрос не имеет однозначного ответа. Для ответственных кинотеатров это справедливо, для недобросовестных это возможность легкой наживы. Большие сети вкладываются в модернизацию, в то время как многие владельцы небольших сетей и отдельных кинозалов просто включают электричество и забирают 50%. Если бы они за эти деньги хотя бы лампу поменяли или оборудование новое поставили. Прямая выгода для многих владельцев кинотеатров от этого не очевидна, билеты сильно в цене не подрастут: есть простой регулятор цены — спрос. Но если этого не делать, то зрителя мы потеряем в борьбе с игровой индустрией и интернетом.
Фото: Константин Саломатин, Коммерсантъ
«Недвижимость я вполне мог потерять»
Какой ваш проект был самым проблемным?
Для нас «Обитаемый остров» был самым рискованным. Тогда мы с Александром Роднянским брали частный кредит под залог личной недвижимости. По итогам недвижимость я вполне мог потерять. Кое-как рассчитались своими деньгами. А формула, которую мы использовали в «Сталинграде», — это инвесткредит под залог прав. Мы не рисковали недвижимостью, мы рисковали только репутацией. В принципе, это европейская система финансирования больших проектов. Но у нас так не принято. Банки не воспринимают интеллектуальную собственность как залог. Получить инвесткредит на «Сталинград» мы смогли только благодаря поддержке президентом «больших» русских фильмов, способных конкурировать с американскими блокбастерами стоимостью $100 млн. На частном рынке $30 млн бюджета мы бы никогда не собрали: частные банки и инвесторы не рискнули бы. А на господдержку в таком объеме мы и не рассчитывали. Сейчас все большие проекты в России так или иначе поддерживаются президентом. У нас пока не заработала рыночная схема.
То есть снимать масштабные фильмы в России невозможно без личной поддержки Владимира Путина?
Нет. Пока нет. Но скоро, и во многом благодаря этой поддержке, станет возможно. Понимаете, «Сталинград» стал этапной картиной для всех наших кинематографистов. К фильму можно как угодно относиться, но он доказал, что можно на равных конкурировать со всеми большими американскими релизами и дома, и за границей. Это водораздел. «Горько» (фильм, вышедший в прокат после «Сталинграда», при бюджете в $1,5 млн собрал в прокате больше $21 млн.— СФ) выходил на разогретую «Сталинградом» почву. А мы выходили на почву, разогретую «Легендой 17». В 2005 году, когда вышла «9 рота», доля национального кино достигла 30% и росла. Тогда мы решились снять на собственные и инвестиционные деньги «Обитаемый остров». Он вошел в тройку самых кассовых фильмов года, но не отбился в прокате. Мы остановились… А поток дешевых непрофессиональных комедий с телевизионными лицами и прочего жанрового неликвида вызвал дикий спад — доля отечественного кино упала до 8%. Сейчас доля вновь пошла вверх благодаря таким проектам, как «Легенда 17», «Высоцкий. Спасибо, что живой», «Метро» и, надеюсь, «Сталинград». Они формируют привычку к смотрению русского кино, которую зрители потеряли. При всем уважении к отдельным немногочисленным успехам низкобюджетного кино только «большие» фильмы могут удержать долю национального кино. Это универсальная тенденция. А без поддержки государства у нас большое кино снимать пока невозможно.
Кредиты на «Сталинград» удалось вернуть. Захотят ли банки этот опыт повторить?
Банк ВТБ результатами проката очень доволен — доказательство того, что это работающая американская модель. Что же касается других наших партнеров, канал «Россия» получил 90 млн руб., Фонд кино — 30 млн руб. Но платформа распространения англоязычных продуктов — весь мир. Все остальные: и французы, и немцы, и японцы — работают в своих языковых зонах. «Сталинград» показал, что возможно выйти в широкий прокат за пределы страны. Для продюсеров этот пример очень важен: кто-то сделал, значит, может и он. Если индустрия пойдет дальше в этом направлении, в кино придут и фонды, и частные компании, и инвесторы, и банки. Но я назову лишь двух-трех профессиональных продюсеров, которым могут сегодня довериться инвесторы. Если же говорить о низкобюджетных проектах, как «Горько», то они уже сейчас вполне могут рассчитывать на кредит в банке для производства.
Кстати, вы ведь помогали проекту «Горько» — ставили трейлеры перед показом «Сталинграда». Зачем?
«Горько» поддерживали потому, что мы работаем в одной индустрии. Потому, что среди студий-мейджоров, работающих с Фондом Кино есть консолидированная позиция, потому что Тимур (продюсер фильма «Горько» Тимур Бекмамбетов.— СФ) услышал нас и не стал выпускать фильм в прокат в тот же день, что и мы. Жизнь сегодня не заканчивается, и завтра я приклеюсь к его релизу, а он — к моему.
«Мы таскаем и перетаскиваем финансовые формулы»
В 2007-м вы говорили, что ваша кинокомпания ArtPictures неизбежно кого-то поглотит либо сама войдет в какой-либо медиахолдинг. С тех пор ваши планы изменились?
С тех пор мы организовали студию, занимающуюся производством телевизионного контента. Прямо сейчас мы объединяем несколько партнерских компаний. Но об этом пока рано говорить.
Насыщенный у вас получился 2013 год…
ФБ: Еще на СТС вышел сериал «Молодежка», который тоже стал хитом (доля сериала у целевой аудитории канала — около 14%.— СФ). Но важнее всего для меня в 2013 году был «Сталинград». И внучка Маргоша.
А как же кинотелевизионный комплекс «Главкино», который вы открыли в 2012 году на Новорижском шоссе? Другие участники рынка говорят, что он загружен только на 60% из-за удаленности от города. Повлияет ли это на заявленную окупаемость в семь лет?
Про 60% — неправда. «Главкино» загружено на 90%. Это первое. Окупаемость проекта при объеме инвестиций в $84 млн не семь, а 12 лет. Это второе. Но повлияет другое. То, что у нас только в 30% павильонов инсталлировано оборудование. Остальные павильоны мы сдаем как стены. Это неэффективно и не бьется с нашим бизнес-планом. Финансирование проекта было разбито на два этапа. Второй транш от ВТБ мы до сих пор не получили. Это как микроскоп без стекла. Оборудование должно стоять везде и сдаваться в аренду базовым арендаторам, обеспечивающим основную загрузку. Должен быть доделан административный корпус, декорационные мастерские, гостиница, тогда комплекс будет функционировать полноценно. Сейчас к нам, возможно, придет еще один партнер, мы изменим идеологию студии, наши с Ильей Бачуриным доли станут меньше.
В конце 2011 года ВЭБ одобрил выдачу кредита в 2,5 млрд руб. вам и вашему партнеру Эдуарду Пичугину на «Киносити» — проект строительства кинотеатров в малых и средних городах. Что происходит с этим проектом?
ФБ: На этот проект мы не получили ни копейки. У нас с Пичугиным есть компания «Киносити», которая берет на себя управление кинотеатрами. Есть кинотеатр «Великан», который мы построили в Питере и который открылся этой осенью, «Сталинград» я представлял там. На него мы потратили 1,2 млрд руб. — это личные и кредитные средства. Мы пришли на общих основаниях в «Сбербанк» и взяли кредит. У нас получилось фантастическое здание в Александровском парке. Я вникал во все, в каждый винтик. И получилось круто.
А что с той программой кинотеатров в малых городах?
Она пока не реализована. Ни одной копейки от государства в ней нет. Мы проработали широкую адресную программу на 250 городов, 50 из них с высокой экономической эффективностью. Получены земельные участки, разработана архитектурная документация. За счет собственных и привлеченных средств мы открыли кинотеатры в Новосибирске, Туле и Оренбурге. Мы уже несколько лет пытаемся работать с ВЭБ, но пока у нас ничего не получилось. Мы таскаем и перетаскиваем финансовые формулы. Например, нам предложили 135 млн руб. под 12,5% годовых на строительство кинотеатра в Майкопе. Но перед получением этих средств мы должны инвестировать в строительство кинотеатра личные средства в размере 82,5 млн руб., причем ВЭБ категорически запретил привлекать в проект соинвесторов! Внятного объяснения причин этого запрета мы так и не получили. То есть для получения 2,5 млрд руб. от ВЭБ мы с Пичугиным должны инвестировать личные средства в размере 1,5 млрд руб.! Можно я, пожалуйста, не буду брать кредит на таких условиях на социально значимые проекты?
Во что еще вы инвестируете деньги?
В киностартапы, в телепилоты. Мы инвестируем в «Духлесс-2», съемки начнутся зимой. В фильм «Рейтинг». Много делаем для телека. Я был соинвестором фильма Леры (фильм Валерии Гай Германики «Да и да».— СФ). Этот проект, как и сама Валерия Гай Германика, мне невероятно интересны — это чистое искусство, эксперимент. Лера жутко талантливая, неповторимая и чувственная, хотя сложная, конечно. Я по сравнению с ней — мальчик из церковного хора.
Зачем снимать кино, которое не принесет прибыль? Что для вас важнее: потенциальные доходы или творчество?
Главное и самое важное для меня — режиссура. Все остальное вторично. Все остальное живет и работает только благодаря моим партнерам.