Соколов

12 декабря Россия отмоет добела черного кобеля
       Взгляд на ход избирательной кампании склоняет к выводу, что фракционная структура ВС РФ и Думы будет отличаться куда менее, чем того бы хотелось, а переезд Думы в здание СЭВ будет лишь поводом для сентенции "дома новы, но предрассудки стары". Впрочем, нет худа без добра: как опыт 1917 года благодетельно предостерегает Россию от повторения точно таких же, как тогда, глупостей, так и опыт хасбулатовского ВС, возможно, убережет Думу и президента от повторения прискорбного опыта.
       
Вселенная Лапласа и сигара Джинса
       В условиях сколь-нибудь отстоявшейся многопартийности и сами выборы, и последующая деятельность парламента строятся по достаточно простой механистической схеме: в ходе выборов партии толкаются и интригуют в борьбе за голоса избирателей, после выборов политические лидеры толкаются и интригуют в борьбе за голоса фракций. При всей огрубленности такой модели чем-то она приятно схожа с простой и понятной лапласовской Вселенной, где будущие координаты материальных точек определяются посредством достаточно простых вычислений. Исследователь зрелого буржуазного парламентаризма может повторить ответ Лапласа Наполеону, сетовавшему на отсутствие в его космогонической модели Господа Бога — "Государь, я не нуждался в этой гипотезе". В случае с думской космогонией самоуверенный ответ Лапласа никак не проходит, и куда более уместным оказывается мнение богобоязненного графа Миниха, полагавшего, что Россия управляется непосредственно Божьей милостью и народной глупостью.
       Продолжая космогонические аналогии, нынешние выборы можно описать, вспомнив так называемую "сигару Джинса" — английский астроном XIX века считал, что планетные системы образовались в результате сгущения звездной пыли под влиянием центробежных сил. Вместо как-то индивидуализированных партий — материальных точек можно наблюдать лишь совокупность туманностей, которые хотя и пытаются сконденсироваться, но центробежные силы если и не одолевают центростремительные, то, по крайней мере, соизмеримы с ними, и уровень аморфности остается более или менее одинаковым. Констатируя, что выборы свелись к беспорядочному взаимодействию аморфных образований, нужно признать, что тем самым структурное различие между ВС РФ и будущей Думой оказывается минимальным. Различие пока лишь в том, что структурирование прежнего депутатского корпуса началось только после выборов, а допущение элементов пропорциональной системы на нынешних выборах привело к тому, что этот процесс начался чуть раньше. Однако если учесть, что фракционно-блоковая структура ВС РФ неоднократно менялась, блоки формировались, соединялись, распадались и т. д., а окончательная жесткая конструкция ВС сложилась лишь к концу 1992 года, нынешние выборы по сути дела демонстрируют лишь небольшой временной сдвиг по фазе, т. е. новые депутаты в момент первого заседания будут структурированы примерно на уровне их уже полгода отзаседавших верхсоветовских коллег.
       
"Я, я, я — что за дикое слово! Неужели вот он — это я?"
       Драматические строки Владислава Ходасевича вполне адекватно отображают кризис самоидентификации, через который прошло большинство блоков непосредственно в ходе кампании. Нельзя было даже говорить, что хотя бы финальная предвыборная гонка велась с четкими установками — резкое вихляние продолжалось вплоть до финишной прямой.
       Наиболее эффектно вихляние смотрелось у аутсайдеров, что и понятно: отчаянное положение дел вынуждало к суматошным поискам спасительного имиджа. Тут интересно, что, начав с попыток явить общеполитическую платформу, аутсайдеры на ходу меняли собственно партийную агитацию на чисто корпоративную. Блок "Будущее России — новые имена" начал с использования молодости своих сочленов во вполне партийном смысле, представляя себя как идущую всем на смену "третью силу" — выбросьте, дескать, заигранную старую колоду и распечатайте нашу новую, — очень быстро перешел к сугубо корпоративной эксплуатации своих паспортных данных — мы, как молодые, лучше поймем молодых и напринимаем множество законов о льготах для молодежи. Блок "Достоинство и милосердие" пытался устами артиста Губенко начать с чисто национал-социалистической агитации, однако поняв, что при наличии в избирательных списках КП РФ, ЛДПР и ДПР нацизмом никого не удивишь и конкуренция тут болезненна, оставил тему звезды и свастики, абонировав более невинную и чисто корпоративную тему красного креста и полумесяца. Наконец, умирающий "Гражданский союз", очевидно, с опозданием поняв, что электорат довольно многообразен и потенциальный избиратель может возразить: "Не одни директора тяжелой промышленности — наши ближние", заметно сократил плач общенационального характера, перейдя к более естественному и нормально-корпоративному "Дай миллион! Дай миллион!" (на поддержку промышленных гигантов, естественно), сомкнувшись тем самым с честными аграриями, которые своей корпоративной натуры никогда и не скрывали.
       
Эх, яблочко цвета ясного, бей справа белого, а слева красного
       Другой пример эффектного вихляния продемонстрировал Григорий Явлинский. Изначально построив свою кампанию на жестком отвержении и правительственной программы, и правительственной практики, и проекта конституции и добавив к тому антикоррупционную риторику Юрия Болдырева и державную лексику посла Лукина, Явлинский, очевидно, заметил, что перестарался во всех смыслах. При такого рода агитации блок начало неудержимо нести в коммунистически-популистскую часть спектра, где вся плацкарта давно уже была занята, а склонный к снобизму потенциальный интеллигентский электорат "Яблока" начал смущаться тем, что концептуальное различие между "Яблоком" и, допустим, партией Травкина исчезает на глазах. Одновременно неуютно начали себя чувствовать и видные члены блока. Они не без колебаний делали выбор между Гайдаром и Явлинским и в конце концов пошли в "Яблоко", объясняя это тем, что они не в состоянии принять те элементы "выбороссовской стратегии", которые казались им чрезмерно радикальными. Когда яблоко стремительно покатилось в сторону радикального популизма, маститые либералы начали чувствовать, что сваляли сильного дурака, ибо на таком фоне "Выбор России" начал смотреться оазисом умеренности и трезвомыслия.
       Изжогу начали демонстрировать публично. Виктор Шейнис, изменив своей вошедшей в легенды кротости, резко отозвался о "неофитах", которые самоуверенно лезут в тонкую материю конституционного процесса, не имея никакого понятия о предшествующей тяжкой трехлетней истории этого дела — имя Григория Явлинского угадывалось тут с несомненностью. Владимир Лукин, на всех этапах своей карьеры умевший находить приемлемые отношения с властью, начал жаловаться на неуемного Болдырева, с которым стало невозможно работать и который своей гневно-безоглядной агитацией против власти ставит блок в ложное положение. О том, что блок еще до выборов трещит по швам, начали говорить сами его вожди на пресс-конференциях.
       Видя такое дело, Явлинский за три дня до окончания избирательной кампании резко переложил курс и, оставив в покое Гайдара с Ельциным, обрушился на коммунистов, фашистов (i. e. Жириновского) и "тех, кто называет себя центристами" (i. e. ГС), но в действительности лишь стремится законсервировать "извращенные экономические отношения". Лидер "Яблока" недвусмысленно отверг возможность сотрудничества с такими людьми.
       
Принципиальные оппозиционеры
       Чем немедленно поставил всех перед вопросом: а с кем же его блок вообще будет сотрудничать? На то Явлинский отвечал, что видит свою цель не в домогательстве высших должностей, но в демократическом оппонировании правительству. Фактически Явлинский взялся за создание как бы аналога нормальной двухпартийной системы, когда одна, более или менее человекообразная партия стоит у власти, а другая, такая же, ей строго, но дружелюбиво оппонирует. Проблема заключалась в том, что одновременно с точно такой же претензией выступил и лидер РДДР Гавриил Попов, подчеркнув отсутствие программных различий между РДДР и "Яблоком".
       Такая принципиальная установка на демократическое оппонирование выглядит несколько странно, ибо на Западе, на который демократические оппоненты, вроде бы, ориентировались, оппонированием занимаются не по доброй воле, а вынужденно — лишь до тех пор, покуда не в состоянии участвовать в формировании правительства. В парламент идут, чтобы домогаться власти, а если не домогаться — то зачем идти? Здесь любопытным образом РДДР и "Яблоко" повторили описанную выше эволюцию блоков-аутсайдеров: от концепции "партия — инструмент прихода к власти посредством выборов" к концепции "партия — инструмент отстаивания корпоративных интересов". Действительно, если хлеб промышленников — льготные кредиты, хлеб аграриев — хлебные субсидии, то хлеб интеллигенции — демократически оппонировать и ни за что не отвечать. Проблема, правда, в том, что если кредиты и субсидии удобно выколачивать именно в парламенте, то всю жизнь демократически оппонировать удобнее в газете и неясно, зачем подвергать себя тяготам избирательной кампании.
       В то же время не совсем понятно, в какой степени можно в ходе имитации двухпартийной системы игнорировать наличие в парламенте сильного коммунистически-популистского крыла. Если упорно делать вид, что его все-таки не существует, то принципиальное оппонирование сведется к фактическому блокированию с коммунистами и отраслевыми лобби — такова уж система принятия решений посредством подсчета голосов "за" и "против". А поскольку электорат РДДР и "Яблока" коммунистов все-таки не любит, получится обман избирателей. Если же признать наличие коммунистического крыла и учитывать это в голосованиях, поддерживая правительство по принципу меньшего зла, явно пострадают обещанные к защите корпоративные интересы интеллигенции, выражающиеся в том, чтобы оппонировать правительству любой ценой. Обман избирателей, как видим, неизбежен — ну, да на то и выборы.
       
Кто кого перевоспитает
       Впрочем, все эти рассуждения грешат явным академизмом, в частности — неосновательной презумпцией того, что избирательные блоки хоть как-то сохранят свою конфигурацию и в Думе.
       Прежде всего следует учесть, что по блокам избирается лишь 50% кандидатов, остальная половина идет по мажоритарным округам и скорее всего повторит опыт хаотического структурирования в стиле ВС РФ. Действительно, предполагалось, что выборы половины депутатов по пропорциональной системе послужат как бы катализатором блочной дисциплины и зададут основы партийной дисциплины также и для депутатов, выбранных по мажоритарной системе. Где-нибудь через пять избирательных кампаний так, вероятно, и будет, но пока что велика вероятность обратного влияния — скорее всего мажоритарное болото переструктурирует пропорциональных депутатов по своему образу и подобию.
       Пока же, экстраполируя ход избирательной кампании на процессы, имеющие развернуться уже в Думе, можно наметить следующие сценарии диссоциативно-ассоциативных процессов в ведущих блоках.
       
Дней Хасбулатова прекрасное начало
       "Выбор России" имеет шансы разъехаться сразу на три фракции. С одной стороны, поскольку собственно правые, т. е. "железные монетаристы", не имеют своего блокового прикрытия и идут в Думу под крышей ВР, возможен их откол от блока-родителя, хотя скорее всего он будет носить чисто формальный характер и, подобно тому как в ВС РФ "Радикальные демократы", отколовшиеся от "Демократической России", по всем принципиальным вопросам были заедино с фракцией-матерью, взаимоотношения правых и правоцентристов обещают быть сходными. С другой стороны, аппаратное крыло ВР в зависимости от колебаний и правительственного курса, и президентской канцелярии — да еще и в преддверии президентских выборов 1996 года — будет, вероятно, дистанцироваться от Гайдара, нащупывая пути соглашения с ПРЕС и, возможно, с лоббистскими фракциями.
       Вопреки клятвенным обещаниям Шахрая Партия российского единства и согласия разъедется, вероятно, с куда большим треском. Обещания, данные Шахраем промышленным лоббистам слишком велики — на всех не хватит, поэтому умеренное крыло (Шохин и другие экономические чиновники) будет тяготеть, скорее, к умеренному крылу ВР, лоббисты вроде Затулина стремительно доедут до кондиции ГС, региональные мафии будут тянуть одеяло на свою сторону, Станкевич будет проводить державность, а Шахрай, видя как практически выглядит российское единство и согласие, станет метаться из стороны в сторону.
       На четыре дольки скорее всего расколется "Яблоко". Умеренные либералы, сознавая ответственность, начнут потихоньку блокироваться с ВР, непонятые правдолюбцы вроде Болдырева потянутся к "партии обиженных", т. е. ДПР, соревнуясь с Травкиным-Говорухиным в обличении всеобщего злонравия, умеренные государственники вроде Лукина начнут играть с Шахраем, а влияние самого Явлинского (с которым наверняка останутся только его люди из "ЭПИцентра") будет сильно зависеть от того, как быстро он растеряет харизму и что будет слышно насчет президентских выборов.
       "Партия Ильича" стремительно расколется на фашистское (Говорухин, провинциальная массовка) и лоббистское крылья, главой последнего окажется бывший министр Глазьев, уже сегодня в приватных беседах поясняющий, что ДПР — это, конечно, неприличная организация, но сейчас нужно на плечах ДПР попасть в Думу, а там хоть трава не расти. Сам же Травкин вновь уедет будировать в Шаховской район.
       Реально, таким образом, будет воспроизведена фракционная структура ВС РФ образца весны 1992 года, т. е. триада "фашисты—лоббисты—реформисты", опирающаяся на большое зыбучее болото. Дальнейший процесс структуризации предсказать труднее, ибо, кроме экстрапарламентских проблем типа общеэкономической конъюнктуры, трудно угадать, как будут действовать еще два важных фактора: а) быстро ли пойдет "спикеризация" Думы, т. е. сплочение болота, лоббистов и фашистов на почве осознания общекорпоративного интереса и под водительством парламентского фюрера; б) до какой степени грамотно будет действовать президент, т. е. будет ли он стимулировать объединение фашистов и лоббистов или сумеет подтормаживать этот процесс.
       Источником известного оптимизма может служить как раз схожесть будущей фракционной структуры ВС РФ и Думы, а это значит, что по аналогии можно предсказывать, какие последствия вызовут те или иные действия и куда ведут те или иные тенденции. В необязательном предположении, что ни президент, ни депутаты не захотят доводить дело до греха, удобная экстраполяция опыта ВС может уберечь Россию от большого количества поломанной мебели.
       
       МАКСИМ Ъ-СОКОЛОВ