Сегодня последний день гастролей лондонской труппы Cheek by Jowl на сцене Малого театра. Спектаклем Деклана Доннеллана по пьесе Шекспира "Как вам это понравится" завершается театральная часть культурной программы, приуроченной к прошедшему визиту королевы Елизаветы II.
Можно сказать, что Cheek by Jowl ("Щека к щечке") в Россию зачастил. Не прошло и нескольких месяцев, как театр показывал в Москве и Петербурге другой свой шекспировский спектакль — "Мера за меру". Тогда большого успеха не получилось: прямолинейная политическая трактовка, предложенная режиссером, лишь напомнила о болезнях, которыми переболел российский театр несколько лет назад. Впрочем, высокий класс английских актеров сомнений не вызывал.
Между тем Cheek by Jowl, основанный в 1981 году Доннелланом и его бессменным партнером художником Ником Ормеродом, по их собственному признанию, был создан "для новых прочтений мировой классики с прагматических позиций". Основную роль в постановке руководители театра отводят актерам и самой пьесе, а постановочные решения рождаются непосредственно во время репетиций. Очевидно, такая методика для английского театра оказалась актуальной и даже принесла обновление, так как труппа быстро завоевала признание. Спектакли Доннеллана и Ормерода два десятка раз выдвигались на самую престижную английскую театральную награду, Премию Оливье, режиссеру — вместе с Питером Бруком и Львом Додиным — была присуждена премия Observer, а критики утверждают, что если кто-то и повлиял на развитие английской сцены в 1980-е годы, то именно Cheek by Jowl. Так что королева включила в свою свиту лучшее, что есть в британском театре.
Видимо, спектакль "Как вам это понравится", выпущенный три года назад и недавно возобновленный, более показателен, нежели "Мера за меру". Режиссерская партитура здесь лишена жесткой концепции, и по существу единственным очевидным содержанием становится постижение актерами сути шекспировской театральности. Начинаясь как суховатое (и на протяжении первого акта, по правде говоря, скучноватое), выдержанное в черно-белых тонах и графичных мизансценах действие, спектакль постепенно обнаруживает возможности для игры интонаций, цветов, нюансов, для откровенной буффонады.
Заявленный эпиграфом спектакля шекспировский девиз "Весь мир — театр" здесь не просто исходная декларация, но принцип сценического развития. Внутренняя податливость и профессиональная гибкость труппы сообщает спектаклю энергию усложнения. К тому же ради дополнительного эффекта режиссер поручил все роли мужчинам. В данном случае это не объясняется стремлением воссоздать принципы шекспировского театра (где, как известно, дамы на сцену не допускались): там женские роли поручались мальчикам, здесь же их играют взрослые, так сказать, видные мужчины. Подобный ход открывает простор и для резкой комической характерности, и для своеобразной лирической условности; и то и другое мастерски обыгрывается артистами. Многократная трансвестия, придуманная Шекспиром, — мужчина играет женщину, которая переодевается мальчиком, который, в свою очередь, притворяется девушкой — усилена тем, что роль главной героини поручена чернокожему актеру. Цепь неузнаваний и случайностей, разумеется, благополучно распутывается.
Синхронного перевода в зале не было, однако подобное вынужденное отстранение зрителя оказалось не лишенным неожиданного смысла. В самой природе этого английского спектакля заложена волшебная необязательность театра. Весь мир, конечно, театр, но театр — еще не весь мир.
РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ