Инвестиции в будущее

Интерес к импакт-инвестированию в мире за последние 15 лет значительно вырос. По последним данным Global Impact Investing Network (GIIN) за 2024 год, более 3,9 тыс. организаций в мире управляли активами в секторе импакт-инвестирования на сумму $1,571 трлн. В России подобных исследований пока нет. Но, как отмечают эксперты, это не означает отсутствие интереса к теме со стороны российского бизнеса.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

На этапе развития

Импакт-инвестирование отличается от благотворительности и классических вложений поставленными целями. Проект, который относится к импакту, должен приносить пользу обществу, которую можно измерить конкретными показателями, и финансовый результат.

В России практически нет исследований, которые бы отражали состояние рынка импакт-инвестиций. По мнению преподавателя Школы экономики и менеджмента НИУ ВШЭ Санкт–Петербург Бориса Лодягина, в РФ еще не сложился полноценный рынок в том виде, в котором он существует в США или Европе. «Мировой рынок в значительной степени вырос за счет институциональных денег. В оценках, представленных GIIN, существенную роль играют пенсионные фонды, страховые компании, банки, институты развития — инвесторы, которые располагают длинным капиталом и могут вкладываться в проекты с горизонтом в десять и более лет. Во многих странах этот рынок поддерживается регулированием: требованиями к раскрытию информации, таксономиями, стандартами оценки социального и экологического эффекта»,— объясняет господин Лодягин исследование GIIN.

В России, по словам экспертов, ситуация иная: меньше длинных институциональных денег, регуляторные рычаги относительно неразвиты. Кроме того, как отмечает Борис Лодягин, после 2022 года снизилось влияние внешних ESG-требований, которые исходили от зарубежных контрагентов.

Однако, как отмечают эксперты, интерес бизнеса к социальному и устойчивому инвестированию есть. «В 2025 году объем размещений ESG-облигаций достиг 157,9 млрд рублей, почти втрое больше предыдущего года. Портфель устойчивых кредитных продуктов "Сбера" исчисляется триллионами рублей. В России зарегистрированы более 11 тыс. социальных предприятий. Есть социальные облигации, проекты развития городов и инфраструктуры, программы поддержки сотрудников и территорий присутствия»,— замечает Борис Лодягин.

Стоит отметить, что не все социальные проекты и инвестиции компаний в устойчивое развитие можно отнести к импакту. Однако статистика свидетельствует об интересе бизнеса к подобным вложениям в целом. Для создания большого рынка импакт-инвестирования, по мнению профессора по макрофинансам Школы вычислительных социальных наук Европейского университета в Петербурге Юлии Вымятниной, нужны не только инвесторы, но и соответствующая инфраструктура: проекты, для которых такой результат можно надежно измерить; стандарты оценки; финансовые инструменты; специализированные посредники; институциональные инвесторы.

«Кроме очевидных вещей, думаю, нам не хватает успешных примеров проектов, которые смогли получить инвестиции, доказать социальный эффект и как следует проинформировать общество о своей работе»,— называет еще несколько причин Олег Бележенко, импакт-предприниматель и основатель петербургского проекта «Анна помогает» (АНО), который помогает выпускникам детских домов найти свой путь во взрослой жизни.

За семь лет фонд помог 200 подопечным решить кризисную ситуацию и найти свое место в мире, рассказывает господин Бележенко. «Возможно кому-то покажется что это не очень большая цифра. Важно понимать, что наш проект очень системный и индивидуальный. Для того чтобы качественно повлиять на жизнь подопечного, может уйти несколько лет»,— объясняет он.

Один из проектов фонда — кофейня «Спэшл», в которой работают выпускники детдомов. «В прямом смысле слова мы получали инвестиции только на кофейню. Мы не получили бы эти деньги, если бы люди изначально не увидели конкретный социальный результат и социальный эффект от финансовых вложений»,— добавляет основатель АНО «Анна помогает».

Помощь детям и подросткам — одно из популярных направлений поддержки со стороны государства и бизнеса. В Ленинградской области полгода назад начал работать «Центр развития молодежи "Сириус"» (АНО). В регионе Центр реализует программу повышения финансовой грамотности школьников «Финансовый рост». Проект получил грант губернатора Ленобласти.

«У нас есть проект интенсива для подростков по основам предпринимательства, на который мы ищем финансирование, и несколько проектов в сфере спорта и развития ЗОЖ. Сегодняшняя молодежь будет строить нашу страну через 10–20 лет, поэтому это длительные инвестиции с моей стороны.— говорит председатель центра Варвара Яковлева.— На данный момент центр не приносит прибыли, но я знаю, что нужно делать, чтобы он окупал себя. Сложно сделать прибыльными проекты для незащищенных категорий граждан, а проекты в сфере развития молодежи и спорта логично можно вывести на окупаемость. Это наша цель».

Измеримый результат

Импакт-инвестирование — это уже часть развития современного ответственного бизнеса, считает директор Центра корпоративной социальной ответственности ВШМ СПбГУ Юрий Благов. Это отчетливо прослеживается в мире в целом и в России в частности. «Ориентация бизнеса на создание "разделяемой (общей)" ценности уже много лет выступает глобальной тенденцией. Обострение всего комплекса глобальных проблем настоятельно требует от бизнеса большего вовлечения в их разрешение»,— говорит господин Благов.

По мнению Бориса Лодягина подобные социальные вложения должны решать сразу несколько задач бизнеса: снижать риски, поддерживать отношения с регионами и сотрудниками, помогать привлекать и удерживать кадры, создавать новые рынки или улучшать доступ к финансированию.

«Инвестиции в условия труда могут сократить "текучку" кадров, повышение энергоэффективности — снизить издержки и зависимость от цен на энергию, экологические проекты — уменьшить регуляторные и репутационные риски. В хороших проектах общественный эффект может быть одним из источников долгосрочной стоимости бизнеса»,— приводит пример Юлия Вымятнина.

Борис Лодягин замечает, что в условиях кадрового дефицита инвестиции компаний в образование, здоровье, жилье, городскую среду и профессиональную подготовку — один из способов решить проблему нехватки специалистов.

В условиях кризиса

Нестабильная экономическая и политическая ситуация заставляет бизнес более строго подходить к отбору импакт-проектов для инвестирования. Полного отказа от таких социальных вложений не происходит, но компании становятся более осторожными в принятии решений.

«При высокой стоимости капитала любые проекты с отдаленной окупаемостью сталкиваются с гораздо более жестким отбором. Для России сегодня это особенно существенно: ключевая ставка остается высокой, а значит, есть требование высокой доходности новых инвестиций. Просчитать ее в условиях высокой неопределенности для проекта с длительным горизонтом отдачи и убедить инвесторов в реалистичности такой оценки сейчас очень сложно»,— объясняет госпожа Вымятнина.

Бизнес сейчас интересует не просто красивая история, а проекты, которые приносят конкретный социальный эффект и экономический результат — снижение затрат и рисков, повышение производительности, доступ к более выгодному финансированию.

«Сегодня российский бизнес стал более прагматичным, ESG-повестка соотносится не с абстрактным "спасением планеты", а с конкретными задачами на территориях присутствия. Это инвестиции в сельскую медицину, помогающие удержать работников, инвестиции в дошкольные учреждения, позволяющие матерям-сотрудницам вернуться на производство. В любом случае, импакт-инвестирование остается инструментом и выживания, и развития»,— заключает Юрий Благов.

Влияние возраста

Зачастую интерес к социальным инвестициям со стороны предпринимателей связывают с их возрастом, предполагая, что внимание на общественную значимость в первую очередь обращают миллениалы и зумеры. Во многих исследованиях действительно говорится, что именно поколения Y и Z при выборе работы учитывают ценности компании. Кроме того, именно молодые люди от 18 до 35 лет чаще переводят средства в благотворительные фонды. «Действительно, молодое поколение более чувствительно к социальной и экологической проблематике»,— замечает Юрий Благов.

Однако, по мнению экспертов, говорить об однозначной связи возраста предпринимателей и их интереса именно к импакт-инвестициям нельзя. «С точки зрения экономики инвестиционное поведение разных возрастных групп различается не только из-за ценностей. У них разные доходы, объем накопленного капитала, инвестиционный горизонт и отношение к риску. Кроме того, эффект возраста необходимо отличать от эффекта поколения: сегодняшние 30-летние могут отличаться от сегодняшних 60-летних, потому что выросли в другой среде, но, возможно, они просто находятся на другом этапе жизненного цикла»,— комментирует Юлия Вымятнина.

По мнению Бориса Лодягина, молодые люди влияют на решение бизнеса в большей степени через рынок труда: «Молодой специалист может еще не обладать значительным инвестиционным портфелем, но он выбирает работодателя. И при дефиците работников компаниям приходится учитывать его ожидания: условия труда, обучение, здоровье, гибкость, социальную среду, влияние бизнеса на общество».

Вероника Петрова