«Работа драматурга — это не только придумать, но и перепридумать»

Сценарист, драматург, режиссер и продюсер Александр Архипов стал куратором сценарной лаборатории V Международного кинофестиваля дебютных фильмов «Одна шестая», который пройдет с 29 августа по 3 сентября в Екатеринбурге. В интервью «Ъ-Урал» он рассказал, какие истории сегодня способны заинтересовать зрителя, почему уральской драматургии важен собственный голос, как нейросети могут изменить работу сценаристов и зачем фестивалям сводить авторов с продюсерами и режиссерами.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Вы впервые участвуете в фестивале «Одна шестая». Насколько такие площадки помогают запускать новые проекты?

— Это все как сито. Представьте себе старателя, который просеивает руду. Тонны руды надо просеять, чтобы найти какую-нибудь крупицу. Собственно говоря, продюсерская работа — это как раз про это. Надо отсмотреть огромную кучу пустой породы, чтобы найти что-то ценное.

Чудес, конечно, не будет. В моей жизни было много важных людей, учителей. Некоторые из них оставили заметный след и дали мне толчок двигаться дальше. Поэтому одной из своих задач я вижу именно это — дать толчок тем ребятам, которые в нее отобраны, чтобы они развивались дальше.

Если говорить о практическом результате, то на моей памяти бывали истории, когда из лабораторной работы или короткометражки потом вырастал полнометражный фильм.

Люди встречались на десять минут, знакомились, и вдруг у них завязывалась совместная проектная деятельность, которая продолжалась потом не один год. Важная составляющая таких фестивалей — они подпитывают среду, сводят людей, которые в других обстоятельствах могли бы никогда не встретиться в одной точке и в одно время.

Я буду рад, если будет практический результат в виде новых проектов, но важность фестиваля не только в этом. Это и обучение участников лаборатории, и развитие коммуникации между творческими цехами. Хочется, чтобы сценаристы нашли своих продюсеров и режиссеров. Наша профессия, к сожалению, страдает от одной проблемы: сценарист должен сам быть продавцом своего труда.

— Как эксперт и член жюри «Питчинга дебютантов» на что в первую очередь обращаете внимание, когда оцениваете проекты молодых авторов?

— Задача организаторов — искать тексты и авторов, которые могут и хотят писать об Урале. Некоторые истории, как это часто бывает, формально привязаны к региону. Тем не менее, главным критерием точно не может быть степень интегрированности в регион — она может оказаться формальной.

Сейчас зритель довольно насмотрен, нужно постараться, чтобы рассказать необычную историю. Сюжеты, которые можно было рассказывать в 1950-е годы и воспринимать как новые, сейчас уже в значительной степени рассказаны. Это было детство или юность кинематографа.

Поэтому сегодня нужно либо придумать что-то совершенно необычное, либо актуализировать старую историю. Это тоже распространенный профессиональный прием: берется известный сюжет и рассказывается заново, с чистого листа.

Самый очевидный пример — «Ромео и Джульетта». Сколько раз эту историю рассказывали? Есть классическая версия, а можно перенести ее в современность. «Вестсайдская история» — фактически та же конструкция, только вместо враждующих кланов — враждующие группировки в Нью-Йорке. Можно вспомнить и фильм «Вам и не снилось…» по повести Галины Щербаковой. Там тоже очевидна связь с историей Ромео и Джульетты. Это называется актуализацией: классический сюжет рассказывают заново.

Мы все равно будем обращать внимание на свежесть, чтобы история не выглядела слишком вторичной. Кино — это все-таки про удивление. Покажите нам то, чего мы еще не видели, или обратите внимание на то, что мы уже забыли.

Частая проблема питчинга: человек ярко выступает, и ты как будто авансом даешь ему кредит доверия, думаешь, что он справится. А когда доходит до работы, понимаешь, что он мастер короткого дыхания: может пробежать спринт, но не марафон.

Он может ярко презентовать историю, сформулировать логлайн, написать одну страницу содержания, а дальше начинается большая серьезная работа. А работа драматурга — это ведь не только придумать, но и перепридумать.

Я постоянно сталкиваюсь с тем, сколько раз переписываются истории. У меня в среднем бывает 20-30 вариантов одного и того же сценария. На фильме «По щучьему велению» — это одна из моих работ, которой я особенно горжусь, — было около 80 вариантов истории.

Поэтому мы будем смотреть и на то, насколько человек способен работать со своей историей, переосмысливать ее.

— Вы родились в Свердловске. Повлиял ли Урал на ваше творческое мышление и темы, к которым вы обращаетесь в своих произведениях?

— Конечно, повлиял. Я, честно говоря, спокойно отношусь к своим уральским корням. Урал — прекрасная история, но я стараюсь смотреть шире. Когда ты находишься внутри этой культуры, она по-особому определяет мышление. Поэтому отчасти я даже пытался избавиться от этой герметичности.

Я начинал как журналист, и это очень много мне дало — и в жизни, и в профессии. Я много путешествовал по Уралу, общался с разными людьми, спускался в шахты, ездил на заводы. Люди были совершенно разные: я брал интервью, писал очерки. Поэтому эти персонажи до сих пор всплывают в моих произведениях.

Сейчас у меня меньше времени на сбор материала, но живое общение с людьми ничем не заменишь. Эти персонажи до сих пор живут со мной.

В ЕГТИ на первом курсе, например, учат вести записные книжки: отмечать интересных людей, ситуации, жизненные словечки. Этому же нас учил Николай Коляда. Когда он писал пьесу, у него перед глазами висели листочки с фразами, которые он подцепил на улице. Их могло быть тридцать-сорок, и, когда он использовал фразу, он ее вычеркивал.

Во мне до сих пор живут воспоминания о людях, с которыми я когда-то проводил время на Урале. В моем рабочем кабинете много камня. У меня есть большая пластина яшмы, а обычно на столе стоят предметы из каслинского чугунного литья. Поэтому для меня Урал — это камень и чугун.

Уральская мифология для меня очень важна. Пока, к сожалению, в кино никто всерьез ей не занимается. В литературе это направление блестяще развивает Алексей Иванов. Его «Невьянская башня» — одна из последних книг, посвященных Уралу.

— Как вы оцениваете состояние уральской школы драматургии и сценарного мастерства?

— Очень многое зависит от конкретных людей, которые что-то двигают. К сожалению, уральская школа драматургии понесла большую утрату. Николай Владимирович Коляда — человек, которого Урал потерял, и это невосполнимая потеря. Само понятие уральской школы драматургии во многом существует благодаря ему. Что сейчас будет дальше, я не знаю.

Но хотелось бы, чтобы это наследие не потерялось, не размылось. Есть курс, который возглавляет один из его учеников — Олег Богаев. Есть Коляда-театр, который продолжает традицию.

Был очень яркий период, и уральская драматургия оставила и еще оставит заметный след. Большое количество учеников Николая Владимировича — драматурги, чьи пьесы идут в театрах по всей России.

В кино не так много людей из школы Коляды, в театре их значительно больше. При этом Свердловская киностудия сейчас, я бы сказал, переживает какой-то период Ренессанса. Она делает несколько фильмов в год, появляются новые продюсеры, приезжают федеральные проекты, возникают коллаборации.

Жизнь там достаточно деятельная и активная — это видно и по фестивальной активности, и по прокату. Например, «Твое сердце будет разбито». С точки зрения кинотеатров это манна небесная: фильм привел молодежную аудиторию в кинотеатр, которая часто предпочитает домашний просмотр. Значит, создатели нащупали что-то, что нужно именно этой аудитории. Круто, что фильм снимался в Екатеринбурге и что Свердловская киностудия имеет к нему отношение.

Я работаю в жанровом кино, и моя задача — чтобы больше зрителей выходило из дома, приходило в кинотеатр и вместе погружалось в какую-то историю, в какой-то мир. Чтобы наши кинотеатры не пустовали.

Мне хотелось бы, чтобы Свердловская киностудия опиралась не только на московских артистов и авторов. В Екатеринбурге есть театры, есть театральный институт, есть яркие актеры, с которыми можно работать. И хотелось бы, чтобы киностудия опиралась на тексты, которые выращены здесь: написаны уральскими авторами или посвящены Уралу.

— Насколько высока конкуренция в профессии и за счет чего можно выделиться новым авторам?

— В нашей профессии КПД образования — 10-15%. Я даже по своему курсу сужу: в профессии осталось, хорошо если, 20%. Может быть, это даже хорошо. Годы обучения нужны еще и для того, чтобы человек понял, чем ему надо заниматься, а чем не надо.

С одной стороны, число сценаристов после обучения рассасывается. С другой стороны, по сравнению с советским временем у нас количество снятых киночасов стало в разы больше. Сейчас есть телевидение, платформы, интернет. Эти люди нужны.

Есть игровая индустрия, которая неочевидно, но уже в разы превосходит киноиндустрию. Соответственно, потребность в сценаристах для компьютерных игр высокая, так как это большая ниша.

Чтобы человек стал профессионалом, должно совпасть очень много факторов. Проделать этот путь, остаться в профессии, совершенствоваться в ней и еще быть востребованным — очень долгая история. По моим ощущениям, у меня этот путь занял около 20 лет. Хотя одна из моих первых пьес сразу была поставлена в тридцати-сорока театрах.

— Как, на ваш взгляд, нейросети изменят работу сценаристов и кинопроизводство?

— В нейросетях я вижу больше плюсов, чем минусов. Мне кажется, если мы не будем бояться нейросетей и не станем тормозить индустрию, они могут дать нам дополнительные возможности.

Например, есть такой процесс, как аниматик. Это анимированная раскадровка, озвученная черновым звуком. Если фильм сложный, особенно если в нем много компьютерной графики и постановочных сцен, аниматик позволяет заранее увидеть, как работает история. Нейросети могут помочь делать эти аниматики гораздо быстрее.

Фактически работа сценариста — первый этап, когда я пишу на бумаге. Это пустота, и я что-то придумал из пустоты. Но потом создается превизуализация этого мира. Весь фильм собирается в аниматике, история рассказана, озвучена. И мы можем увидеть: здесь затянуто, здесь непонятная драматургия, здесь надо обрезать и так далее. Это очень классная технология, особенно для жанрового кино.

Авторское кино живет по-другому: это все-таки авторское высказывание, и такая простроенность может быть даже вредна. А если это большое жанровое кино, где много компьютерной графики и сложных постановочных сцен, аниматики очень важны.

Мы экспериментируем с нейросетями. В кинопроизводстве они могут ускорить какие-то рабочие процессы. Что касается работы со сценарием, мне кажется, это очень сложная штука. Там много пластов, многое живет на ассоциациях.

Нейросеть может быть хорошим собеседником. Любой сценарист или писатель постоянно ведет внутренний диалог. Она может быть и хорошим редактором. Когда ты находишься внутри собственного текста, сложно посмотреть на него со стороны.

При этом нейросеть, на мой взгляд, еще долго не сможет самостоятельно собрать полноценный, действительно интересный сценарий. Очень много текстов, написанных нейросетями, уже поступает к нам в редакцию. Но пока их можно отличить.

Беседовала Кристина Машенова