Нужны ли люди экономике будущего

Стремительное развитие новых технологий и расширение спектра производств, в которых уже не задействованы люди, делает неизбежным вопрос: стоит ли тревожится из-за спада рождаемости, если людям будущего станет негде работать? Впрочем, автоматизация — по крайней мере пока — не ведет к катастрофическому сокращению рынка труда, хотя уже ощутимо его трансформирует. Пределы автоматизации определенно окажутся среди вопросов, которые придется решать архитекторам будущего мироустройства.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Как бы мы ни относились к рассуждениям Фридриха Энгельса, человека в значительной мере формирует его труд. Уже в середине XX века зазвучала мысль о том, что главная опасность автоматизации не безработица, а дегуманизация, и истинная цена прогресса — не экономическая, а социальная. В 1957 году Айзек Азимов написал роман «Обнаженное солнце»: в мире, где роботы взяли на себя труд и функции воспитания, люди достигли абсолютного комфорта, но утратили способность к взаимодействию. Это привело к атрофии «мягких навыков»: делегируя алгоритмам не только рутину, но и эмоциональную работу, люди оказались беспомощны перед лицом реальных человеческих конфликтов и неспособны к командной работе.

Выглядело бы как одна из ряда мрачных футурологических фантазий, если бы тенденцию к нарастающему дефициту навыков реальной коммуникации не фиксировали социопсихологи разных стран — в возрастных группах, детство которых прошло со смартфоном в руках. Сегодня автоматизация производства и искусственный интеллект меняют и ландшафт рынка труда, от сельского хозяйства до творческих профессий.

Дискуссия о том, чего ждать от повсеместного внедрения роботов, развивалась волнами.

В 1950–1060-е появление первых роботов вызвало страх безработицы, в 1980–1990-е фокус сместился на эйфорию от роботизации производства, а в 2010-х мир заговорил о потенциальном исчезновении целого ряда специальностей.

Но настоящий тектонический сдвиг произошел в 2022–2023 годах с появлением генеративного ИИ: автоматизация добралась до креативных и интеллектуальных профессий. Алгоритмы машинного обучения способны выполнять задачи, ранее считавшиеся прерогативой человека. Роботизированные линии заменяют конвейерных рабочих, системы компьютерного зрения контролируют качество продукции, а предиктивная аналитика оптимизирует процессы обслуживания оборудования. Системы ИИ анализируют медицинские снимки, составляют юридические документы, управляют транспортными потоками и создают художественные произведения.

За прошедшие годы в общественном сознании укоренился страх перед «восстанием машин»: прогнозы о том, что автоматизация уничтожит до 40% рабочих мест, звучат как приговор человеческому труду. Но пока технологический прогресс не ведет к массовой безработице, а лишь запускает механизм структурной трансформации экономики. Главная угроза заключается не в исчезновении работы как таковой, а в неравномерном распределении выгод от роста производительности и в необходимости фундаментального переосмысления того, чему мы учим и как работаем. Исторический опыт подтверждает: технологии всегда уничтожали одни профессии, чтобы создать другие. Промышленная революция вытеснила ремесленников, цифровая эра — секретарей и бухгалтеров среднего звена.

Сегодня информационно-коммуникационный сектор, в котором заняты менее 3% рабочей силы в развитых государствах, становится драйвером роста производительности для всей экономики. В результате занятость в обрабатывающей промышленности падает даже в таких странах, как Китай и США, но уровень жизни в целом растет. Сопротивление технологиям ради сохранения старых рабочих мест выглядит как путь к потере конкурентоспособности и бедности. Вместо этого технологии дарят людям новый ценный ресурс — время. По мере роста производительности рабочая неделя сокращается, превращая досуг в важный экономический товар.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Однако эта трансформация несет в себе социальные риски. Во-первых, усиливается неравенство: владельцы технологий и высококвалифицированные специалисты получают сверхдоходы, в то время как работники сферы услуг часто остаются низкооплачиваемыми. Во-вторых, меняется статус профессий. Чтобы привлечь людей в сферу услуг, общество должно перестать считать их «второсортными». Этот процесс уже идет — к примеру, повара, тренеры и сиделки становятся высокооплачиваемыми профессионалами, чей труд ценится за человеческое участие и эмпатию.

Автоматизация приводит к поляризации рынка труда. С одной стороны, растет спрос на высококвалифицированных специалистов, способных работать с передовыми технологиями. С другой — сохраняются позиции, требующие эмоционального интеллекта, креативности и сложных социальных взаимодействий. Промежуточный сегмент — работники средней квалификации — оказывается под наибольшим давлением. Операторы станков, бухгалтеры, переводчики — все, чьи задачи можно стандартизировать и алгоритмизировать, сталкиваются с необходимостью переобучения.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Автоматизация освобождает людей от рутинных задач, позволяя сосредоточиться на более сложной и творческой работе. Предиктивное обслуживание промышленного оборудования снижает затраты на ремонт и простои, умные системы управления повышают эффективность использования ресурсов, автоматизация документооборота ускоряет бизнес-процессы. Но работники должны постоянно обновлять свои навыки, осваивать актуальные технологии и адаптироваться к требованиям рынка. И это точно менее комфортный мир по сравнению с тем, в котором можно было всю жизнь провести на одной работе, трудясь в соответствии с полученной подготовкой.

Важными становятся навыки личного контакта, будь то здравоохранение, уход за пожилыми, образование, искусство, гостеприимство, персональные услуги. В богатых стареющих обществах спрос в этих сегментах растет экспоненциально: люди становятся достаточно состоятельными, чтобы оплачивать чужой труд для выполнения бытовых задач, ухода за собой или организации досуга.

Возникают контуры экономики, состоящей из небольшого, но сверхэффективного высокотехнологичного производственного ядра и огромного сектора трудоемких услуг, обеспечивающего массовую занятость.

Правда, социологи все чаще предупреждают экономистов о неизбежном замедлении прогресса по мере увеличения среднего возраста.

Ключевой проблемой становится не конкуренция человека с машинами, а скорее, формирование системы, где ценность человека определяется его способностью ставить цели, принимать этические решения и сохранять подлинность в океане алгоритмического контента. Рынок труда будущего станет характеризоваться большей гибкостью, разнообразием форм занятости и постоянным изменением требований к компетенциям работников. Условием успеха в этой новой реальности будет готовность к изменениям, быстрому переобучению и использованию технологий как инструмента. Идеальный будущий рынок труда — симбиоз эффективности и человечности. Но успех этой модели зависит от человеческой способности создать институты, сдерживающие неравенство.

Анна Королева