Дар подозрения

Верховный суд РФ (ВС) разберется в последствиях дарения единственного жилья близкому родственнику, если даритель впоследствии обанкротился. Нижестоящие суды решили, что гражданин переписал долю в квартире на мать, чтобы спрятать имущество от взыскания по долгам компании, которой он руководил. Сделку признали недействительной, а с женщины взыскали 15,5 млн руб.— половину стоимости недвижимости. Но теперь по жалобе матери банкрота дело рассмотрит экономколлегия ВС, которая решит, причинило ли дарение полквартиры вред кредиторам и в каком случае можно оспорить сделку, совершенную за шесть лет до банкротства гражданина.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

ВС рассмотрит спор вокруг квартиры в Хамовниках, разгоревшийся в рамках банкротства Аркадия Бриша. В этом помещении с 1989 года проживала его мать Диана Княжицкая. В 1993 году она приватизировала жилье на себя и сына, по 1/2 доли каждому. В июне 2018 года Аркадий Бриш подарил свою половину матери, сделав ее единственной собственницей. А в июне 2021 года Диана Княжицкая продала квартиру за 31 млн руб.

Претензии кредиторов были связаны с работой господина Бриша: с июля 2017 года по май 2019 года он руководил ООО «Москаппроект». К апрелю 2018 года у компании возникли признаки неплатежеспособности, а в 2019 году она обанкротилась. В рамках этого дела в мае 2021 года господина Бриша как директора привлекли к субсидиарной ответственности на 27 млн руб. за непередачу документов управляющему. Взыскание субсидиарки, в свою очередь, привело к личному банкротству Аркадия Бриша в марте 2025 года. Признать его банкротом в июле 2024 года потребовал Сергей Брагин, купивший право требовать с должника 25,8 млн из тех самых 27 млн руб.

Нехорошие полквартиры

Общая сумма долгов господина Бриша превысила 100 млн руб., но претензии по субсидиарке сыграли решающую роль в судьбе договора дарения. В июле 2025 года финансовый управляющий оспорил эту сделку, заявляя, что к началу банкротства «Москаппроекта» возглавляющий компанию гражданин уже знал о ее долгах перед контрагентами. По мнению управляющего, Аркадий Бриш, осознавая риск привлечения его как руководителя бизнеса к субсидиарке, пытался спасти свое личное имущество, подарив матери полквартиры.

Должник заявлял, что отдал долю матери, чтобы она продала старое жилье и купила новое. Однако арбитражные суды этот аргумент отвергли, поскольку между дарением и продажей прошло три года.

Кроме того, по мнению судов, подарив недвижимость, Аркадий Бриш фактически отказался от исполнительского иммунитета на единственное жилье. В результате суды удовлетворили иск, посчитав, что господин Бриш знал о долгах компании, а в дарении не было экономического смысла. В действиях гражданина усмотрели злоупотребление правом, сделку признали мнимой и взыскали с Дианы Княжицкой 15,5 млн руб.— половину от стоимости проданной квартиры.

Мать банкрота обжаловала эти решения в ВС, настаивая, что сделка не причинила вреда кредиторам, а дарение не лишило единственное жилье иммунитета от взыскания. К тому же заранее предвидеть привлечение к субсидиарной ответственности было невозможно, указала госпожа Княжицкая. Еще одной ошибкой нижестоящих инстанций, по ее мнению, была отмена сделки фактически по банкротным основаниям, хотя они в данном случае неприменимы. ВС заинтересовали эти доводы, и спор передали в экономколлегию. Заседание назначено на 21 сентября.

А был ли вред

Управляющий партнер Novator Legal Group Вячеслав Косаков отмечает, что на момент дарения гражданин еще не был привлечен к субсидиарной ответственности, а суды впоследствии решили, что директор должен был предвидеть риск банкротства компании. Впрочем, финансовые трудности бизнеса сами по себе не означают неизбежной личной ответственности руководителя, продолжает адвокат Case by Case Юлия Михальчук: компания могла прийти к банкротству из-за внешних факторов, поэтому необходимо детально изучать, какие именно действия директора привели к субсидиарной ответственности и когда возникло каждое личное обязательство гражданина-должника.

Юристы также обращают внимание на сроки исковой давности. По банкротным основаниям можно оспорить лишь сделки, совершенные за три года до возбуждения дела о несостоятельности, а заключенные ранее — только по общим нормам Гражданского кодекса РФ (ГК), объясняет Вячеслав Косаков.

Здесь дарение совершено за шесть лет до банкротного дела, поэтому управляющий и ссылался на статьи 10, 168 и 170 ГК (злоупотребление правом, недействительность сделки, нарушающей требования закона, недействительность мнимой сделки), указывает руководитель практики по банкротству и арбитражным спорам «АНП Зенит» Римма Фатыхова. Однако применять эти нормы допустимо, только если поведение должника «носит явный характер злоупотребления», подчеркивает господин Косаков. Между тем, отмечает госпожа Фатыхова, суды не объяснили, какие нарушения позволяют выйти за пределы специальных правил закона о банкротстве и применить статьи ГК.

Кроме того, спорным является сам факт причинения вреда кредиторам дарением единственного жилья. Чтобы понять, имела ли квартира защиту от взыскания, суды должны были выяснить, проживал ли в ней должник и была ли эта жилплощадь роскошной, уточняет госпожа Михальчук. Если жилье защищено иммунитетом от взыскания, то отмена его дарения не сможет пополнить конкурсную массу, следовательно, сделка никак не ущемляет интересы кредиторов, резюмирует Римма Фатыхова.

Ян Назаренко, Анна Занина