Истуканьи бега

Скоро появится в продаже роман Андрея Рубанова «Мороз по жести». Теологический триллер лауреата литературной премии «Национальный бестселлер» (2019, роман «Финист — Ясный сокол») читал и недоумевал Михаил Трофименков.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Кто ж его посадит?! Он же памятник!» — реплика Косого из «Джентльменов удачи» (1971) Александра Серого могла бы стать эпиграфом к «Морозу по жести». Хотя практически все его герои — старинные русские изваяния, все они ходят под статьей.

«Мороз по жести» — продолжение его «Человека из красного дерева» (2021), где Рубанов впервые описал параллельный людям мир истуканов.

Но, поскольку за давностью бурных лет «Человек» подзабылся, автор подробно изложил свою космологию заново.

Итак, среди нас, и не только в России, живут ожившие храмовые скульптуры святых. Первой воплотилась невесть как еще в 1677 году Анна Кашинская, потом наводнение смыло, а укус чудовищной щуки размером разве что не с подлодку оживил Авраамия Ростовского. Ну а дальше пошло-поехало. Истуканы стали искать себе подобных, реставрировать, оживлять при помощи некоего ритуала и социализировать.

То есть они везде. И на Рублевке, и в реставрационных мастерских, и в тихих избах Вепревой Пустоши, что в Ростове Великом: в такой избе живут 350-летняя Анна и 300-летний Авраамий (по поддельному паспорту — Абрам Владимиров). Вместе с 26-летним Иоанном Власатым они составляют Ростовскую, самую малую в России, общину истуканов. Но именно им выпадает сакрально-криминальная миссия — выкрасть семь статуй с московской выставки с целью, ясное дело, оживления.

По ходу нарисуются еще и злокозненные языческие истуканы во главе с красавицей красного дерева Мокошью (она же — Параскева Пятница), намеренные оживить уральский Шигирский идол, и колоритный уральские истуканы-старообрядцы, этакие «ребята-ежики, в голенищах ножики».

Но приключенческая линия быстро не то чтобы сходит на нет, чтобы лихорадочно раскрутиться в финале, а мерцает на протяжении сотен страниц под спудом многословных и испещренных самоповторами и языковыми вывертами в духе «словаря языкового расширения» Александра Солженицына («лихорадочное горячево», «малая надоба») рассуждений о природе истуканов, которая, впрочем, яснее не становится.

Живые статуи святых, но не ожившие святые. Бездушные деревяшки, исповедующие православие и питающиеся Невмой — «чистой любовью». Что не мешало им со времен Петра Первого ликвидировать «слуг Дьявола»: от садизма героев «Мороза» по отношению к истуканам-язычникам действительно мороз проберет и по жести, и по дереву.

Не спят, не едят, но, выпив кофе, опорожняют желудок (похоже, единственный их внутренний орган), вызвав рвоту, не дышат, но запахи почему-то чувствуют. И повально страдают обсессивно-компульсивным расстройством.

Хотя чудес в книге много, нет главного — ощущения Чуда.

По типу социальной организации истуканы — мощнейшая мафия, у которой все схвачено. Никола Можайский, например, днем работает самим собой в храме, а по ночам, с корочками в кармане, гоняет, решая проблемы, на джипе с мигалками. Да и вообще все они, кроме хиппи-пацифиста Иоанна, сбиваются на уголовную лексику.

А еще они, верящие, что вобрали в себя лучшие качества человечества, конечно, и своего рода тоталитарная секта: «последний резерв христианской цивилизации», грядущие спасители рода людского в пламени ядерной войны. Для отступников у них заведены скиты тюремного типа.

А еще — богоизбранный народ, пребывающий в рассеянии от Японии до Аргентины, но готовый в нужный час сплотиться и объявить о себе: рассуждения об Израиле в книге неслучайны.

А еще — таящееся меньшинство, редко-редко рискующее признаться избранным людям в своей национальности, пардон, истуканности.

Сочувствовать им, прежде всего Иоанну, от лица которого ведется повествование, как-то не получается. Представьте-ка себе, как будет выглядеть явление миру сотен тысяч сплоченных деревяшек, мнящих себя сверхчеловеками. Правильно, человечество примет их — со всеми вытекающими последствиями — за кого-то вроде старых добрых зомби. И сдается посему, что Рубанов написал, зачастую жертвуя литературным качеством, не столько «славянское фэнтези», сколько интригующий и желчный памфлет против любых сверхидей и сверхценностей.

Андрей Рубанов. Мороз по жести.— М.: АСТ, РЕШ, 2026