Личные фонды уходят в массы

Семейный бизнес уходит от разорения в личные фонды. Это позволяет защититься от неправильных управленческих решений наследников, говорят юристы. Как подсчитали аналитики А1, 3/4 семейных компаний в России завершают свою историю корпоративной войной. Есть ли способы обеспечить бизнес-империи процветание после ухода ее владельца?

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Внебрачные дети, иждивенцы, пожилые родители и бывшие супруги часто становятся инициаторами громких наследственных споров. Когда на кону оказывается актив в виде прибыльного производства с собственными точками продаж, в борьбу включается и менеджмент. Часто к краху после ухода основателя может привести отсутствие коммуникации между командой и членами его семьи, пояснил частный инвестиционный консультант Андрей Кочетков:

«Если одно поколение этот бизнес создало, далеко не факт, что представители следующего станут испытывать интерес к тому, чтобы поддерживать дело на прежнем уровне и развивать его дальше. Может быть, просто есть интерес к средствам, которые будут направлены на совсем другие цели. У нас очень часто бывает так, что родители максимально долго оберегают детей от каких-то проблемных ситуаций, от того, чтобы принимать самостоятельные решения.

Чем раньше наследники станут участвовать в семейном бизнесе, тем, наверное, больше у них будет ответственности за его будущее».

Основными факторами кризиса эксперты считают отсутствие завещания или публичного плана передачи бизнеса. Среди самых громких случаев в России в последние годы — спор наследников за косметическое производство Natura Siberica, пищевого гиганта — «Б.Ю. Александров», а также угольную корпорацию «Сибантрацит».

Договариваться нужно заранее, это позволит собственнику спокойно отойти от дел и наблюдать за развитием уже со стороны. О таком решении в своей семье рассказал генеральный директор компании «Гельтек» Сергей Кирш:

«У нас тоже с мамой, основателем компании, было все не очень просто. Но я как раз пришел в бизнес в процессе корпоративного конфликта с ее партнерами, когда мы вместе с ней работали, держались, росли. Мы изначально договорились о том, кто является старшим (это была она) и о том, что в итоге бизнес будет передан по наследству уже мне. И эта конструкция всегда соблюдалась с договоренностями раз в год-два о том, когда мы переходим в сторону этого наследования. Вот это понимание того, кто подчиняется, а кто главный в каком-то периоде времени и стало главным фактором».

В 2022 году в Гражданском кодексе было закреплено понятие «личный фонд». Сейчас это один из самых популярных инструментов сохранения компании, который позволяет развести семейные и бизнес-интересы. Как сообщал “Ъ”, таких юрлиц сейчас в России около 400. Актив не делится между наследниками, его управлением занимаются наемные менеджеры, обеспечивая доход на несколько поколений вперед.

При этом у владельца компании есть возможность заранее определить уровень участия наследников в бизнесе, если они этого хотят, заметила партнер коллегии адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов & партнеры» Виктория Дергунова:

«В любой компании есть устав, корпоративный договор. В уставе можно прописать, например, могут ли наследники вообще входить в этот бизнес. Если их туда не допускают, то стоит прописать, как рассчитывается компенсация стоимости их доли. Можно многие условия прописать в корпоративном договоре, в частности, что наследники могут входить в бизнес, но при этом должны соответствовать каким-то критериям, возрасту, а также запрет на работу у конкурентов».

По данным аналитиков компании А1, сохранить контроль над семейным бизнесом наследникам удается лишь в 16% случаев. С 1995-го по 2026-й годы треть компаний, в которых случился переход собственности по наследству, были полностью или частично проданы. Почти четверть постигли банкротство, ликвидация или критическое падение стоимости. В 6% случаев над активом получили контроль госструктуры.

Юлия Савина