Издательство "Художественная литература" при финансовой поддержке Международного фонда "Культурная инициатива" выпустило в свет двухтомный сборник "Арзамас", подготовленный к печати еще в 1989 году и давно ожидавшийся любителями словесности.
То, что имя маленького городка в Оренбургской губернии стало названием одного из самых необычных литературных обществ прошлого века, — дело случая. Что такое "Арзамас" (точнее "Арзамасское общество безвестных людей")? Дружеский кружок, образованный молодыми остроумными людьми, "чтобы проводить время приятным образом и про себя смеяться глупостям человеческим" (Ф. Вигель). "Нравственное братство" (П. Вяземский), неразрывно связавшее родственные души (Жуковский, Батюшков, Вяземский, Пушкин). Полемическое литературное общество, боевой авангард карамзинизма, боровшееся за здравый смысл и чистоту вкуса с литературными "староверами". "Шутовская академия", пародировавшая серьезную "Беседу любителей российской словесности" (оплот "архаистов") и отчасти Академию. "Истинная Русская академия, составленная из молодых людей умных и с талантом" (Н. Карамзин). "Литературное масонство" (Вяземский), весело переносившее каменщические обряды и образность в литературную плоскость. Каждое из определений характеризует какую-то одну сторону "Арзамаса", а потому недостаточно для его понимания. "Арзамас" многолик и уникален.
Тщательно отобранные и превосходно прокомментированные документы позволяют читателю стать свидетелем веселой и умной литературной игры. Он начинает разбираться в ее правилах, понимать намеки, аллегории и постепенно втягивается в саму атмосферу непрерывной и захватывающей литературной борьбы (спор с "архаистами" был принципиальным — об ориентации молодой русской литературы, путях ее развития). Неслучайно документальная история общества (I том сборника) так напоминает сводки с театра военных действий.
Но, странное дело, созданное на 12-м году "войны на Парнасе" общество очень скоро "забыло" о боевых задачах: шумные литературные скандалы, провокации, вылазки и контрудары здесь как бы отступают на второй план, а вперед выдвигается веселая буффонада, жизнерадостная галиматья, вдохновенно творящая особый комический мир, в котором литературные и бытовые факты пародически преображаются, сами творцы превращаются в героев, а их литературные неприятели — в забавных пугал, пигмеев по сравнению с гениями и великанами Арзамаса.
Арзамасские собрания — это маленькие дружеские спектакли, в которых актеры и зрители не различаются. Арзамасцы шутят друг для друга (а часто и друг над другом), говорят на собственном, только им понятном языке, балагурят и дурачатся. Арзамасская веселость бескорыстна, а потому она так свободна и привлекательна. Арзамасцы счастливые люди, ибо умеют не только видеть, но и по-своему ценить людскую глупость, особенно если она "выдающаяся". "Глупцы живут на земле для наших маленьких радостей", — гласит французский девиз "Арзамаса". Много глупцов — много радостей. Много радостей — ярче жизнь. "В миру" у каждого арзамасца есть свои заботы, невзгоды, страдания, и счастливый Арзамас — это своего рода психологическая отдушина, оазис свободы в несвободном, скучном и полном печали мире. Стоило арзамасцам попробовать заняться серьезными делами (издание политического журнала), как веселость пошла на убыль, появились разногласия, общество распалось.
Но и смерть "Арзамаса" обрела литературный смысл. Позднейшие письма, стихотворения, воспоминания бывших членов общества показывают, как с годами возникает новое, не менее своеобразное, чем арзамасская веселость, чувство — арзамасская тоска (родственница знаменитой романтической тоски по отчизне). Раньше арзамасцы смеясь творили свое предание — теперь стареющие мемуаристы создают сладко-меланхолический Миф о Потерянном Арзамасе. Ушли веселые пирушки с неизменным (на самом деле — редким) гусем, с шутовскими речами и протоколами, с самозабвенной игрой, с юностью.
Где гусь? — Он там! — Где там? — Не знаю! — в эти старые, пародировавшие известный державинский стих слова из арзамасского протокола как будто возвращается изначальный меланхолический смысл.
ИЛЬЯ Ъ-ВИНИЦКИЙ