Прагматика климата
ЕАЭС адаптируется к мировой углеродной реальности
Глобальная климатическая повестка окончательно трансформировалась из экологической инициативы в жесткий инструмент внешнеторгового регулирования. Для стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС) это создает двойной вызов: необходимо защитить экспорт на внешних рынках, где вводятся углеродные налоги и требования по следам продукции, и одновременно не допустить фрагментации собственного единого рынка из-за различий в национальных климатических политиках. Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) выбрала стратегию прагматичной гармонизации инфраструктуры вместо попытки построить наднациональную углеродную систему.
Фото: Тимур Батыршин / Sputnik / РИА Новости
Фото: Тимур Батыршин / Sputnik / РИА Новости
«Зеленая» повестка ЕЭК
На заседании Евразийского межправительственного совета в Чолпон-Ате участникам представили доклад «Углеродное регулирование государств-членов Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и обзор политик третьих стран. Как говорится в отчете, ЕЭК столкнулся с двойным вызовом: ужесточением внешнего климатического регулирования и риском внутренних барьеров из-за асинхронности национальных политик. Сегодня климатическая повестка трансформировалась в инструмент внешнеторгового ограничения.
Ключевые риски для экспорта ЕАЭС в Европейский союз (ЕС) – с 2026 года трансграничное регулирование в ЕС (CBAM) применяется в полном объеме, ожидается расширение на химию и полимеры. С 2027 года импортеры углеводородов должны соответствовать стандартам ЕС по метану (OGMP 2.0). В Китае акцент смещен на управление углеродным следом продукции (PCF). К 2027 году должны власти намерены утвердить 100 стандартов PCF, к 2030-му – 200. В Сербии с 2026 года ввели налог на импорт углеродоемкой продукции (4 евро/т CO-экв.), что сигнализирует о «расползании» трансграничных сборов. Наиболее уязвимы металлургия, цемент, удобрения, алюминий и экспорт энергоносителей. Есть также риски непризнания данных и ограничение доступа к «зеленому» финансированию.
Внутренняя асимметрия
Страны ЕАЭС находятся на разных этапах развития климатической политики, что создает риски для появления единого рынка.
Казахстан: действует СТВ (охват 42,9% выбросов), реестр углеродных единиц, национальные стандарты углеродной нейтральности. Планируется углеродный сбор на импорт цемента. Фактически задает «верхнюю планку» требований в Союзе.
Россия: Комплексная система (ФЗ-296, реестр углеродных единиц, сахалинский эксперимент). Обновлен ОНУВ до 2035 года (снижение на 65–67%). Развитая инфраструктура аккредитации и верификации.
Белоруссия: усилен ОНУВ (42% к 2035 г.). Введен производственный учет выбросов (>15 тыс. т CO-экв.). СТВ и обязательная верификация ожидаются в 2029–2030 гг.
Армения: принят рамочный закон «О климате» (2026). Цели: 44% (безусловно) и 52% (условно) к 2035 г. Детализация через подзаконные акты в стадии разработки.
Киргизия: утвержден ОНУВ 3.0 и положение о национальной системе MRV. Готовится рамочный закон «О климатической деятельности». Окно возможностей для синхронизации с практиками Союза.
Риск внутренней фрагментации
Главная угроза для внутреннего рынка ЕАЭС кроется в асинхронности национального регулирования. Так, Казахстан уже внедряет систему торговли выбросами (СТВ) по европейской модели, где предприятия обязаны верифицировать отчетность. Пока компании получают бесплатные квоты, но по мере их сокращения неизбежен рост издержек через аукционы или углеродный налог. «Наша задача – не допустить торговых барьеров из-за климатической повестки», – отмечает начальник отдела доступа на внешние рынки и урегулирования торговых споров департамента торговой политики ЕЭК Илья Каминский. По его словам, комиссия начала работу в этом направлении еще в 2021 году, оценив климатическую повестку как потенциальный источник нетарифных ограничений.
Это создает риск неравных конкурентных условий. «Например, цемент, произведенный в Казахстане, может стать дороже российского аналога из-за углеродных платежей. В ответ Казахстан получит формальное право ввести компенсирующий сбор на импорт цемента из России, что противоречит базовым принципам ЕАЭС о свободном движении товаров», – поясняет эксперт. Хотя такие меры могут быть обоснованы правилами ВТО, фактически они ведут к разрушению единого таможенного пространства. Анализ ЕЭК подтвердил наличие рисков в энергоемких секторах, включая металлургию и производство стройматериалов. Единая углеродная политика в союзе в такой ситуации невозможна, считает эксперт: экономики стран слишком разные. Поэтому ЕЭК сосредоточилась на создании общей инфраструктуры (методологии, стандарты, органы верификации), которая позволит сохранить торговлю даже при разных национальных моделях регулирования.
Китайский вектор
Если Европейский союз делает ставку на пограничный корректирующий углеродный механизм (CBAM), то ключевой торговый партнер ЕАЭС Китай формирует иную архитектуру. КНР развивает систему управления углеродным следом продукции (PCF), планируя утвердить сотни стандартов для ключевых товаров к 2030 году. «В отличие от ЕС, Китай делает акцент не на системе торговли выбросами, а на расчете углеродного следа продукции. Отсутствие подтвержденного углеродного следа ведет к выпадению из цепочек поставок», – подчеркивает Илья Каминский. С точки зрения международного торгового права, китайская модель оказывается более понятной и адаптивной. «Получи сертификат углеродного следа на свою продукцию и вези в страну назначения – эта схема работает по аналогии с техническим или санитарно-фитосанитарным регулированием», – объясняет эксперт ЕЭК.
Напротив, европейский CBAM демонстрирует системную уязвимость. С экономической и климатической точек зрения расчет цены на углерод через аукционную систему трудно прогнозируем, а учет всех возможных субсидий делает механизм громоздким. Более того, отказ от традиционных или переходных технологий в рамках европейских подходов наносит ущерб промышленности развивающихся стран. Китайская система, ориентированная на продуктовые стандарты и сертификацию, лучше вписывается в существующие правила международной торговли и создает меньше искажений.
Инфраструктура доверия
ЕЭК реалистично оценивает перспективы интеграции. Создание единого рынка углеродных единиц в ЕАЭС в среднесрочной перспективе маловероятно. Препятствия носят фундаментальный характер: в Казахстане углеродная единица имеет статус товара, в России – имущественного права; различается и понятийный аппарат (в РК под «единицами» понимают и квоты, и офсеты). Дублировать международные механизмы статьи 6.2 Парижского соглашения также нецелесообразно. «Наша задача – не общий рынок, а гармонизация инфраструктуры: единые методологии, взаимное признание органов верификации, устранение понятийных расхождений», – резюмирует господин Каминский.
Критически важным становится развитие национальных систем валидации и верификации на базе международных стандартов (ISO 14065, ISO/IEC 17029). Это позволит органам из одной страны Союза работать на территории другой и признаваться внешними партнерами, включая Китай. В настоящее время ЕЭК прорабатывает возможность создания Реестра евразийских органов по валидации и верификации как инструмента формирования доверия.
Баланс между координацией и суверенитетом
Стратегия ЕЭК строится на принципе добровольности и отсутствия избыточного давления. «Сейчас важно не вводить излишне жесткие общие правила, а предложить государствам-членам удобные и добровольные инструменты там, где это необходимо для развития торговли, кооперации и реализации климатических проектов», – отмечает Илья Каминский. Речь идет о направлениях, которые помогают сближать подходы, повышать сопоставимость данных и взаимное доверие, не затрагивая национальные полномочия.
Приоритетом остается недопущение разрывов единого рынка и защита интересов экспортеров ЕАЭС в условиях формирующейся глобальной климатической регуляторики. В мире, где углеродный сертификат становится таким же обязательным атрибутом торговли, как сертификат соответствия, способность союза обеспечить взаимное признание этих документов определяет его будущую конкурентоспособность. Будущее интеграции в климатической сфере зависит не от унификации цен, а от способности союза выстроить сопоставимые методики, стандарты и процедуры доверия. Без этого различия в национальном регулировании материализуются в виде нетарифных барьеров и снижения конкурентоспособности ЕАЭС на глобальных рынках.