«Предприниматели и самозанятые часто путают стоимость и ценность»

Директор Свердловского областного фонда поддержки предпринимательства (СОФПП) Валерий Пиличев рассказал «Ъ-Урал» о том, как себя чувствует на Урале малый и средний бизнес, как он уживается с маркетплейсами и искусственным интеллектом, будут ли меняться торговые центры и какие ниши для бизнеса сейчас перспективны.

— Как Свердловская область выглядит на общероссийском фоне по уровню развития предпринимательства?

— Свердловская область экономически активна. Регион не бедный, здесь большой Екатеринбург, много средних и малых промышленных городов. В них работают металлургические, машиностроительные и другие предприятия, поэтому у населения есть доходы и возникает спрос на товары и услуги. Даже жители небольших городов нередко ездят работать в соседние промышленные центры, а заработанные деньги возвращаются в местную экономику.

У нас активное население, много талантливых людей и студентов, многие остаются в регионе. Думаю, Свердловская область как минимум входит в десятку экономически развитых субъектов страны, а по отдельным показателям, например, по численности МСБ, стабильно находится в первой пятерке.

К рейтингам нужно относиться осторожно: результат сильно зависит от методики и формулировок. Например, на вопрос об удовлетворенности условиями кредитования предприниматель почти всегда ответит отрицательно — ставка в 5% ему понравится больше, чем 10%, а идеальным вариантом будут бесплатные деньги. Поэтому для оценки среды стоит смотреть не только на опросы, но и на реальную деловую активность, количество работающих компаний, поездок и потребления. В целом регион успешен, и во многом это заслуга малого и среднего бизнеса.

— Где лучше открывать бизнес — в Екатеринбурге или в небольшом городе?

— Сначала нужно понять, какой именно бизнес вы хотите открыть и сколько у вас денег. Отдельный вопрос — готовы ли вы быть предпринимателем: принимать решения, рисковать и отвечать за последствия. Это подходит не всем, и в этом нет ничего плохого.

Для пиццерии или бургерной важны проходимость, платежеспособная аудитория, молодежь и семьи с детьми. Для производства комплектующих важнее стоимость земли, наличие газа и другой инфраструктуры, рабочая сила и логистика. В некоторых городах помещение будет дешевым, но найти сотрудников невозможно.

Нельзя сказать, что миллионник всегда лучше. В Косулино, например, вокруг много поселков и большой автомобильный поток, поэтому там находят аудиторию кафе, пивоварни и другие локальные проекты. Нужно оценивать конкретную территорию, конкуренцию, доступность работников и транспорт. Сейчас к этим параметрам добавляется надежность топливной и товарной логистики.

— В каком состоянии сейчас находится малый и средний бизнес? Какие сферы чувствуют себя лучше, а какие хуже?

— Относительно устойчиво чувствуют себя компании, работающие по государственным контрактам: там есть понятный заказ и оплата. Общую ситуацию в бизнесе я бы описал словом «уныние».

В 2022 году значительный объем денег пошел в оборонно-промышленный комплекс. На предприятиях в небольших промышленных городах резко выросли зарплаты. Деньги начали перетекать в сферу услуг, торговлю и франшизы: люди чаще ходили в магазины, кафе, салоны красоты. Возник резкий рост малого бизнеса в услугах и общепите. Потом эта волна закончилась.

Сильнее всего сейчас страдают торговля и услуги. Стоимость товаров и услуг растет, а покупательная способность не увеличивается. Если услуга раньше стоила 1 тыс. руб., а теперь 2 тыс. руб., у человека дополнительные деньги на нее не появились.

Мы видим, что часть предпринимателей закрывается или уходит в тень. Дополнительную нагрузку создают изменения налоговых лимитов и НДС.

Еще один фактор — высокая ключевая ставка. Понятно, что Центральный банк таким образом борется с инфляцией, но в нынешней экономике этот механизм особенно тяжело отражается на малом и среднем бизнесе. Дешевые заемные средства недоступны. Поэтому сегодня это скорее экономика выживания, а не развития.

— С какими запросами предприниматели чаще всего обращаются в фонд?

— Главный вопрос — где взять дешевые деньги. Фонд выдает льготные займы. Есть приоритетная ставка, равная трем четвертям ключевой. Сейчас это 10,5% годовых. Наша базовая ставка равна ключевой. Это одни из самых дешевых средств на рынке. Максимум мы можем выдать 5 млн руб. на срок до 3 лет.

Объем капитала, из которого мы выдаем займы, составляет 1,75 млрд руб., докапитализации пока не ожидается. На сегодняшнее утро у нас было заявок примерно на 1,2 млрд руб., при этом ежемесячно мы можем выдавать около 130 млн руб. Это средства, которые возвращают прежние заемщики: мы получаем их и снова направляем бизнесу.

В первую очередь предпринимателям нужны оборотные средства — особенно торговле, сфере услуг и небольшим производствам. Второй крупный запрос бизнеса, который к нам обращается, — участие в государственных программах льготного финансирования, но там обычно речь идет о больших проектах, например, строительстве завода через программы Минпромторга. Остальные обращения более технические: мероприятия, консультации, выход на экспорт.

— Какие мероприятия организует СОФПП для предпринимателей?

— У нас есть два параллельных потока. Первый — регулярные мероприятия: круглые столы, семинары и встречи, которых за год проходит больше сотни. Второй — крупные проекты. В этом году в четвертый раз состоялся «Финмаркет».

В июне в «Салюте» прошел проект «Сам решууу» — встреча молодежи с известными блогерами и другими людьми, которых они считают своими ориентирами. В июле провели выставку-форум ювелирного искусства и бижутерии «Тонкие грани».

До конца года запланировано несколько крупных событий. В конце августа пройдет Международный фестиваль креативных индустрий. Он вырос из недели моды U’Fashion. После нее стало понятно, что необходимо фокусироваться не только на моде, но и включить кино, анимацию, дизайн и другие креативные направления.

В сентябре пройдет форум для компаний, готовых перейти из малого бизнеса в средний или из среднего в крупный. Это будет формат, близкий к акселерационной программе. Запланирован кадровый форум. Проведем Экспортный форум.

Многое зависит от финансовой ситуации. Учредитель фонда — Свердловская область, но средства на содержание и зарплаты мы в значительной степени зарабатываем сами, то есть структура фактически самоокупаемая. Думаю, в следующем году мы в любом случае сохраним «Финмаркет», «Тонкие грани» и Фестиваль креативных индустрий. Эти мероприятия кроме регионального правительства поддерживаются администрацией Екатеринбурга.

— Фонд активно занимается развитием креативных индустрий и новыми проектами. Как обстоят дела у креативного кластера «Домна»?

— Все работы в «Домне» полностью завершены. Все изменения согласованы, в том числе с учетом статуса памятника архитектуры. Мы получили паспорт безопасности — это отдельная сложная работа, связанная с антитеррористическими требованиями.

Общая площадь здания — около 2,5 тыс. кв. м, из них примерно 600 кв. м занимают офисы фонда. Весь второй этаж открыт для мероприятий. Это универсальная событийная площадка: есть небольшой зал примерно на 50 человек и большой, рассчитанный примерно на 300 гостей.

Содержание здания полностью лежит на фонде. При этом сдавать помещения в аренду мы не можем, поскольку это муниципальное имущество. Поэтому предлагаем организацию мероприятий под ключ. Около половины событий имеют коммерческую основу, остальное — совещания, рабочие встречи и целевые мероприятия, в том числе для представителей креативных индустрий. Площадка занята на несколько месяцев вперед, попасть сюда уже непросто.

— Что происходит с молодежной креативной площадкой «Салют»?

— «Салют» пока находится в промежуточном состоянии, потому что там продолжается ремонт. Город полностью взял на себя и уже почти отремонтировал фасад, сейчас ведутся работы по ремонту эксплуатируемой кровли. Кровля устроена как небольшой театр со сценой. Раньше там проходили вечеринки и другие события.

Что касается внутренней части «Салюта», сейчас мы ремонтируем помещение для мастер-классов — что-то вроде современных уроков труда для школьников. Конечно, можно с утра до вечера играть в Roblox, но умение, например, паять или чинить трубы тоже может пригодиться. Во время ремонта кровлю вскрывали, и после сильного дождя часть ремонтируемых помещений промочило, поэтому сроки сдвинулись.

Основную часть задуманного рассчитываем закончить в этом году. Останется большой зал примерно на 500 мест. Его восстановление потребует более 100 млн руб.: фактически необходимо все демонтировать и сделать заново. Мы ищем партнеров, потому что зал уникальный — в центре города почти нет доступных событийных площадок такого масштаба. Пока его законсервировали и будем решать, что делать дальше.

— Молодежь в «Салют» приходит?

— Да, молодежных мероприятий много. В какой-то момент стало понятно, что в «Домне» собирается слишком много разных аудиторий — от старшеклассников и студентов до деловых гостей. Мы разделили потоки: «Домна» стала более статусной площадкой, а «Салют» — более демократичной и молодежной. Даже ассортимент магазинов отличается: в «Салюте» больше недорогих значков и небольших вещей, которые покупают школьники, а в «Домне» представлены более дорогие изделия, рассчитанные в том числе на гостей из других городов.

— После блокировки в России некоторых популярных социальных сетей куда переместился микробизнес?

— Большая часть ушла на маркетплейсы. Когда соцсети заблокировали, предприниматели часто спрашивали, что им делать. Фонд открыл собственный интернет-магазин, но со временем стало понятно, что содержать его невыгодно: логистика и отправка почтой проигрывают крупным площадкам. Остаются наши офлайн-магазины в «Домне» и «Салюте», куда мастера привозят продукцию.

Ручная работа всегда дорога, и для нее особенно важно найти свою нишу. Хорошо продаются небольшие вещи — например, значки и аксессуары для рюкзаков.

Во время пандемии многие уже освоили онлайн, но конкуренция там очень жесткая: покупатель видит тысячу похожих товаров и выбирает вариант дешевле или с более быстрой доставкой. При этом некоторые категории — например, авторскую бижутерию — люди по-прежнему хотят увидеть вживую.

У фонда был проект магазина в Veer Mall: торговый центр предоставил площадь, мы установили оборудование, а местные бренды привозили товары. Идея оказалась востребована, после чего похожие магазины начали самостоятельно открываться в других торговых центрах. В этом и состоит наша роль — показать возможный формат. Дальше предприниматель сам принимает решение и отвечает за него.

— Как вы оцениваете роль маркетплейсов для малого и среднего бизнеса?

— Здесь есть две точки зрения. Для меня как для покупателя маркетплейс — удобный инструмент. Высокая конкуренция обычно ведет либо к улучшению качества, либо к снижению цены.

Для предпринимателей маркетплейсы порой выглядят как «вселенское зло». Ситуация напоминает приход сетевых магазинов в небольшие города: локальная торговля не всегда выдерживает конкуренцию. Но у этого процесса есть и обратная сторона. Сеть дает единые правила, возможность вернуть некачественный товар и более предсказуемый сервис. Остановить развитие технологий невозможно.

Маркетплейсы необходимо регулировать, особенно когда несколько площадок становятся фактическими законодателями рынка. Но самим предпринимателям придется учиться работать в этой среде. Мы создали на крупных площадках витрины товаров, произведенных в Свердловской области. Дальше начинается конкуренция.

Предприниматели и самозанятые часто путают стоимость и ценность. Вещь, сделанная ребенком в подарок родителю, может иметь огромную личную ценность при нулевой рыночной стоимости. Но если автор плюшевого зайца назначает цену 5 тыс. руб., он должен понимать, кто и почему его купит. Маркетплейсы заставляют точнее соотносить цену, качество и платежеспособность аудитории.

Задача фонда — не остановить этот процесс и не придумать бизнес-модель вместо предпринимателя. Мы можем пригласить представителей площадок, объяснить правила работы, помочь сделать фотографии товара в нашей студии. Но решение и ответственность остаются за владельцем бизнеса.

— Есть ли будущее у офлайн-магазинов и торговых центров?

— Магазины сохранятся, потому что часть товаров покупателю важно увидеть и примерить. Я, например, могу заказать на маркетплейсе носки, но верхнюю одежду предпочту выбирать в магазине.

Периферийным торговым центрам будет сложнее: они попали под удар снижения покупательной способности и ухода части брендов. Если раньше питание занимало условно 20% бюджета семьи, а теперь 60%, то человек скорее всего откажется от третьей кофты или другой необязательной покупки.

Таким объектам придется менять функции и добавлять новые активности. Где-то могут появляться спортивные пространства и другие форматы досуга.

Хороший пример развития — «Золотое яблоко»: компания параллельно создала собственный интернет-магазин и пункты выдачи, то есть выстроила свою экосистему. Любой бизнес цикличен: если он перестает развиваться, то рано или поздно начинает терять позиции.

— Есть ли смысл сегодня строить новые торговые центры?

— Это зависит от конкретного проекта. Масс-маркет во многом ушел на маркетплейсы, сильных российских брендов для заполнения больших площадей немного, а импортные товары стоят дорого. Поэтому вопрос не только в строительстве, но и в том, чем такой центр будет отличаться от уже существующих и зачем туда поедет покупатель.

— Почему тема франшиз в МСБ стала звучать реже?

— Раньше у фонда было отдельное направление по развитию франчайзинга, которое финансировалось через Минэкономразвития РФ. Затем эту программу убрали. При этом самих франшиз стало очень много: магазины, пиццерии, сервисные компании. Предприниматели стали грамотнее и понимают, что франшиза — относительно простой вход на рынок, потому что бизнес-модель уже упакована: партнер получает бренд, стандарты и инструкции, платит первоначальный взнос и затем делится выручкой.

Рынок быстро насытился, в том числе в малых городах. Поэтому исчезла потребность отдельно объяснять, что такое франшиза, и активно продвигать этот формат. Это нормальный этап развития рынка.

— Видите ли вы сейчас свободные и перспективные ниши для предпринимателей?

— Универсальной ниши, которую можно рекомендовать всем, сейчас нет. Раньше я приводил в пример прачечные в районах рядом со студентами: человеку необязательно покупать стиральную машину, если он может отнести вещи в сервис. Но такие услуги зависят от покупательной способности, а она сейчас снижается.

Перспективными, к примеру, могут быть ремонт и обслуживание техники, в том числе принтеров, заправка и повторное чипирование картриджей. У нас достаточно специалистов, которые умеют адаптировать оборудование и расходные материалы.

Изолированная экономика в современном мире практически невозможна. Предприниматель, который сегодня вложит миллиарды в собственное производство, должен учитывать будущую конкуренцию. Если ограничения ослабнут, зарубежные поставщики вернутся, локальный продукт может оказаться дороже. Поэтому разумнее искать конкретную компетенцию или деталь, которую можно производить конкурентоспособно, а не пытаться в одиночку воспроизвести всю технологическую цепочку.

— Как вы оцениваете перспективы 3D-печати?

— 3D-принтеры бывают очень разными. Можно купить недорогой бытовой аппарат, печатать фигурки и продавать их на маркетплейсе — вопрос лишь в том, будет ли товар интересен покупателю. Есть промышленные установки, которые работают с металлом и решают серьезные производственные задачи.

Но промышленная техника требует специальных расходников и комплектующих. После прекращения поставок западное оборудование оказалось фактически бесполезным. Параллельный импорт помогает не всегда и увеличивает себестоимость. Можно заменить ручной труд станком, но затем возникнет вопрос, где брать для него материалы и детали. Поэтому технологию не стоит переоценивать без учета всей производственной цепочки.

— В какие сферы МСБ проникает искусственный интеллект (ИИ)? Он сможет заменить там работников?

— Я не думаю, что в малом и среднем бизнесе ИИ массово заменит людей. МСБ — это небольшие производства, услуги и торговля. Многие предприниматели используют чат-боты и другие сервисы как обычные пользователи. Появляются полезные функции: например, автоматическое заполнение платежных документов по ИНН.

В фонде есть чат-боты и система оценки заемщиков. Для предпринимателя результат выражается, условно, в том, что решение принимается на час быстрее. Для нас это внутренне полезно, но для клиента эффект невелик. Если в компании работает один бухгалтер, его все равно нельзя полностью заменить: кто-то должен проверить документы и нести ответственность. Иной эффект возможен в организации, где бухгалтеров тысяча и автоматизация снимает базовый объем операций.

Кроме того, на рынке труда и так не хватает квалифицированных сотрудников. Низкая безработица выглядит положительным показателем, но для бизнеса означает необходимость повышать зарплаты, чтобы найти специалиста. Поэтому массовые сокращения сейчас выглядят маловероятно.

Настоящий экономический эффект ИИ дает на технологически передовых производствах. Мы видели в Китае огромный завод телевизионных панелей, где работают всего восемь человек. Машинное зрение проверяет качество стекла и выполняет другие контрольные операции. Там ИИ — часть полностью роботизированного производства. В российском МСБ он пока скорее помощник, чем замена человеку.

— Есть ли сейчас основания для оптимизма у предпринимателей?

— Предприниматели были, есть и будут. Предпринимательство — это состояние души: готовность принимать решения, рисковать и отвечать за результат. Экономика развивается циклично, периоды роста сменяются падениями, а затем начинается новый подъем. Вопрос лишь в том, какой будет следующая модель экономики.

Я сомневаюсь, что страну можно полностью вернуть к советской системе. За последние десятилетия сформировалась рыночная среда, и поколения людей уже не представляют жизнь без товаров и услуг, которые создает малый бизнес. Крупные компании, возможно, будут все сильнее связаны с государством, но малому и среднему бизнесу все равно придется дать пространство для работы. Он удовлетворяет повседневные потребности граждан: шьет одежду, готовит еду, оказывает услуги. Без него современная жизнь просто не возможна.

Будут появляться новые франшизы, компании станут менять направления и перемещаться между сегментами. Так происходило во все кризисные периоды. Точно определить нижнюю точку невозможно, но экономический цикл рано или поздно разворачивается.

Беседовали Николай Яблонский и Виктория Биц