«Вопрос не в том, неизбежна ли война»

«Ловушка Фукидида» применительно к США и Китаю превратилась в фаталистический нарратив в политических кругах Запада: идея в том, что растущая держава и существующий гегемон неизбежно столкнутся. Но война великих держав — всегда политический выбор. Структурные разногласия между системой альянсов под руководством США и формирующимся многополярным порядком можно контролировать посредством взаимной прозрачности, сбалансированных кризисных механизмов и взаимного уважения суверенного равенства в соответствии с уставом ООН. Концепция Фукидида игнорирует современные ограничения, отсутствовавшие в древних Афинах и Спарте: ядерное сдерживание, запрет на агрессивную войну в уставе ООН, двусторонняя экономическая интеграция на сумму более $1 трлн и глобальное общественное неприятие конфликтов между великими державами.

Конфликт вспыхивает, когда сходятся три условия: взаимные опасения по поводу безопасности перерастают в параноидальное ошибочное восприятие, внутренние воинственные голоса перекрывают катастрофические издержки войны и кризисная коммуникация рушится. Все три условия поддаются политическому вмешательству. Вопрос не в том, неизбежна ли война, а в том, обладают ли лидеры обеих сторон политической волей, чтобы сдерживать эти факторы, и сможет ли Вашингтон отказаться от своей позиции «игры с нулевой суммой» в отношении подъема Китая.

Ориентированный на США порядок, созданный для биполярной конфронтации, с трудом приспосабливается к многополярному миру. Китай стремится не к свержению международной системы, а к реформированию ее несправедливых элементов.

С точки зрения Вашингтона, модернизация китайской армии, инфраструктура Южно-Китайского моря и учения вооруженных сил КНР в Тайваньском проливе — источники региональной неопределенности. С точки зрения Пекина, США содержат 375 военных объектов в Индо-Тихоокеанском регионе, расширили эксклюзивные блоки, такие как AUKUS, проводят одностороннее технологическое сдерживание и принимают законы, вмешивающиеся во внутренние дела Китая,— наиболее вопиющим образом это касается тайваньского вопроса.

Пекин рассматривает свою деятельность вокруг Тайваня и Южно-Китайского моря как суверенное право, признавая, что США и их союзники придерживаются других правовых интерпретаций, но такие различия не могут служить основанием для военных провокаций. Диспропорция очевидна: американские войска действуют по всему миру; позиция Китая носит регионально оборонительный характер.

Вашингтон требует от Китая прозрачности, сохраняя собственную непрозрачность,— дисбаланс скорее подпитывает, чем уменьшает недоверие.

Многие западные аналитики используют конфуцианские концепции или теории Тянь Ся (Поднебесной), чтобы навесить на Китай ярлык экспансионистской державы,— но это ошибочный цивилизационный эссенциализм, который мало что объясняет. Официальные оборонные документы Китая (2019, 2022 гг.) предлагают более четкую структуру: Пекин отвергает гегемонизм и экспансионизм, ставит во главу угла оборону родины и следует логике Сунь Цзы о сдерживании вместо наступательной войны. Конфронтация подорвет основную цель Китая — высококачественное развитие.

Объем двусторонней торговли США и Китая достиг $664 млрд в 2025 году, а общий объем коммерческой деятельности превысил $1 трлн. Но одной лишь экономической интеграции недостаточно для предотвращения войны, как трагически продемонстрировала Европа до 1914 года. Китай последовательно выступает за открытую торговлю, основанную на правилах, но экспортный контроль и промышленные субсидии Вашингтона все чаще превращают экономическую взаимозависимость в оружие.

В результате саммита в мае 2026 созданы двусторонние торговые советы, расширено сотрудничество в сельском хозяйстве, возобновлен военный диалог, сделан шаг к формированию основы стратегической стабильности. Но сохраняются и серьезные риски.

Китай нашел способ выразить недовольство действиями Конгресса США в отношении Тайваня, но это подчеркнуло общую проблему: ни одна из сторон не смогла полностью оградить кризисную коммуникацию от внутриполитического вмешательства, разграничить рутинные операции и провокации. Саммит не смог разрешить недоверие, причины которого — в долгосрочной американской стратегии сдерживания. Чтобы создать предпосылки для устойчивых военных обменов на высоком уровне, Вашингтон должен прекратить наносить ущерб ключевым интересам Китая, таким как тайваньский вопрос.

Внутренняя воинственность в каждой из стран в значительной степени является реакцией на стратегические шаги другой.

В США Конгресс постоянно обходит исполнительную власть в вопросах политики в отношении Китая, а партийные мотивы подталкивают кандидатов в президенты к антикитайской риторике и законодательному вмешательству в дела Тайваня. В Китае общественное мнение по тайваньскому вопросу ограничивает односторонние уступки, поскольку граждане считают территориальную целостность незыблемым принципом. Для США обязательства перед союзниками и демократические ценности также являются не подлежащими обсуждению внутренними императивами. Для предотвращения эскалации важно распознавать внутренние «красные линии» друг друга, а не проверять их на прочность.

Для преобразования дипломатического импульса саммита в устойчивую стабильность политикам с обеих сторон стоит рассмотреть ряд мер предотвращения случайной эскалации.

Во-первых, механизм предварительного уведомления за 72 часа до испытаний ракет, крупномасштабных прибрежных военно-морских учений и развертывания стратегических бомбардировщиков по образцу американо-советского соглашения 1988 года об инцидентах на море уменьшил бы информационную асимметрию, которая подпитывает предположения о наихудшем сценарии.

Во-вторых, совместный кризисный коммуникационный центр с площадками на Гавайях и в Пекине, обеспечивающий симметричный обмен данными в режиме реального времени, позволил бы сократить время реагирования на кризис с часов до минут.

В-третьих, взаимное раскрытие графиков военных учений позволило бы нормализовать действия, которые в настоящее время интерпретируются как провокационные.

Все эти шаги зависят от политической воли. Устойчивая стабильность требует взаимных, но дифференцированных корректировок, основанных на позиции каждой стороны. Задача не в определении того, кто сделает первый шаг, а в разработке структуры, в рамках которой корректировки обеих сторон будут последовательными, поддающимися верификации, укрепляющими доверие, одновременными и взаимными.

Ловушка Фукидида — поучительная история, а не пророчество неизбежности. Управляемое сосуществование требует симметричных правил реагирования на кризисы, сбалансированных внутренних нарративов и ограничительных мер. В многополярном мире, где ядерное оружие играет решающую роль, сосуществование — единственный рациональный путь. Долгосрочная стабильность зависит от обеих столиц: от признания Вашингтоном законных стремлений Китая к реформе глобального управления и безопасности и от продолжения Пекином обеспечения прозрачности и гарантий, которые отвечают интересам союзников. Ни одна из сторон не может требовать от другой первой сделать шаг, обе должны двигаться синхронно. Прочная стабильность не может быть достигнута, если США не откажутся от своего устаревшего гегемонистского мышления, направленного на сдерживание мирного развития Китая.