Руководители Комитета по печати перешли на днях к открытой конфронтации. Когда заместитель председателя комитета Сергей Грызунов подписал официальные предупреждения четырем откровенно погромным изданиям ("Черная сотня", "За русское дело", "Народный строй" и "Бумбараш"), председатель Борис Миронов потребовал от него подать в отставку. Грызунов пожелал Миронову того же. Судя по настроениям в президентском окружении, грызуновское пожелание ближе к реализации.
Публичные разногласия касательно того, как относится к погромщикам, обнажили и предысторию мироновско-грызуновских отношений. Уже две недели назад Миронов фактически отстранил зама от дел: курируемые Грызуновым управления по работе с СМИ и по международному сотрудничеству были напрямую подчинены председателю. Взамен Миронов назначил Грызунова заместителем председателя комиссии по ликвидации Госинспекции по защите свободы печати. Ликвидация должна быть завершена 1 сентября, так что положение Грызунова делалось вовсе неопределенным.
Теперь куда более неопределенным может сделаться положение самого Миронова. Ситуация с четырьмя погромными листками беспрецедентна, ибо Миронов перешагнул грань. Одно дело — смотреть на погромную агитацию сквозь пальцы, изыскивать для призывов типа "Бей жидов, спасай Россию!" изящные юридические извинения и с постным видом констатировать, что всякая административная санкция против лиц и организаций, публично призывающих к насилию, есть проявление кровавого тоталитаризма. Подобной кротости и незлобию предаются все чиновники и судейские — вплоть до весьма высокопоставленных. Но совсем другое дело — публично призывать к строжайшему наказанию чиновника, не увидевшего в призывах к погрому ничего, кроме призывов к погрому. Миронов первым из официальных лиц перешел от попустительства к прямому соучастию. Между тем две недели назад быстро набирающий вес президентский аналитик Марк Урнов назвал попустительство погромщикам "чудовищным" и указал на необходимость принять жесткие меры. В момент, когда в Кремле даже и простое непротивление нацизму стали считать "чудовищным", Миронов, не довольствуясь непротивлением, перешел к активным действиям — не только встал грудью на защиту чисто уголовных изданий, но и публично заявил редакторам провинциальных СМИ: "Если русский национализм называют фашизмом, считайте, что я — фашист".
Похоже, в администрации президента так и считают. Начальник управления по информационному обеспечению Сергей Носовец сообщил Ъ, что когда президент приедет из Германии, перед ним будет поставлен вопрос о немедленной отставке Миронова. По другим данным, сходное мнение у руководителя "Останкина" Александр Яковлев. Кроме общих соображений о том, что неприлично держать на министерском посту зоологического антисемита, падению Миронова может способствовать и то, что он больше похож не на карьериста, а на фанатика. А в номенклатурных структурах — "в чем похвалить мы их должны" — неистовые фанатики, к счастью, не задерживаются.
МАКСИМ Ъ-СОКОЛОВ