Боги умерли. Давно
Что Кристофер Нолан сделал с «Одиссеей» Гомера
В мировом прокате идет «Одиссея» Кристофера Нолана. Выход новой экранизации гомеровской эпопеи уже провозглашен главной кинопремьерой года. Своими впечатлениями от картины, которую захлестнули встречные волны восторга и хейта, делится Андрей Плахов.
Гомеровский эпитет «богоравный» категорически не подходит экранному Одиссею (Мэтт Деймон, в центре)
Фото: Universal Pictures
Гомеровский эпитет «богоравный» категорически не подходит экранному Одиссею (Мэтт Деймон, в центре)
Фото: Universal Pictures
Еще задолго до премьеры «Одиссея» зомбировала будущую публику столь же эпической, как сам первоисточник, рекламной кампанией. И публика сама приняла в ней активнейшее участие. Напомню, основная ударная волна, пущенная недругами, была вызвана мультиэтническим кастингом фильма и — как вишенкой на торте — назначением чернокожей Лупиты Нионго на роль «лилейнораменной» Елены (та же актриса сыграла вдобавок ее сестру-близнеца Клитемнестру, но этот факт долго оставался в тени). Тем самым Нолан лишний раз доказал свой талант режиссера не только кино, но и жизни: ведь из-за «похищения» Елены Прекрасной фактически разразилась новая Троянская война — на сей раз в социальных сетях.
Самым влиятельным из консервативных оппонентов «Одиссеи» оказался Илон Маск. Насмешки над создателями фильма за «осквернение Гомера» и упреки в подыгрывании «либеральной повесточке» получили столь же эмоциональную отповедь; посыпались ответные обвинения в ксенофобии и расизме. В общем, проплыть кораблю Одиссея между левым и правым берегами общественного мнения оказалось так же непросто, как между Сциллой и Харибдой, но он с блеском это сделал.
Вторая негативная волна хлынула с берегов Эллады. Опять же — «издевательство над греческой культурой», но тут национальная гордость идет рука об руку с практическими интересами.
Многих задевает, что культурные институции страны поддержали проект финансово и логистически, но даже с учетом съемок на местах, близких гомеровским, греческого элемента в фильме оказалось довольно мало. Только двух этнических греков мы обнаружим среди семи десятков исполнителей, да и то им достались крошечные роли. Моя знакомая, красавица гречанка, снявшаяся в массовке, проницательно заметила, что будет счастлива, если в кадре узнает хотя бы свой локоть или коленку. Боюсь, она была разочарована: кажется, сцены с ее участием просто вырезали.
Но это лирика. С точки зрения бизнеса все, что происходило и происходит с «Одиссеей», работает на нее — и вполне заслуженно. Фильм обладает незаурядными зрелищными качествами (на высоте оператор Хойте ван Хойтема, художники и гримеры) и еще в большей степени — звуковыми.
Перфекционизм Нолана побудил его снимать кино на специально заказанные пленочные камеры формата IMAX, а посмотреть его в таком виде можно только в избранных кинозалах. Просмотр 70-миллиметровой пленочной копии обычного формата иногда вызывает ощущение, что в кадр как будто не вмещается его содержимое или что его обрезали по краям. Да и в самой драматургии, и в монтаже не хватает воздуха, что довольно проблематично для эпоса. Но эта теснота компенсируется поразительной насыщенности и мощи саундтреком (музыка Людвига Йоранссона плюс безумные шумы войны), такой звуковой энергии не помню со времен «Апокалипсиса сегодня» Копполы.
Амбиции этого кино не сводятся к спецэффектам, об убедительности которых как раз можно поспорить: циклоп Полифем, манипуляции с деревянным конем и фокусы колдуньи Цирцеи явно удались, с лестригонами, как будто попавшими сюда из другого фильма, вышла осечка, а эпизод с сиренами недоработан, но это все не имеет принципиального значения. Главная новация нынешней постановки — переосмысление греческого мифа в свете сегодняшней ситуации, когда право силы оказалось впереди силы права и мир погряз в кровопролитных войнах.
Одиссей в трактовке Нолана и актера Мэтта Деймона — не хитроумный обаятельный авантюрист (таким этот образ запечатлелся в памяти культуры и таким предстает в большинстве прежних экранизаций), а отягощенный военными преступлениями ветеран.
На его совести не только коварный захват Трои, но и смерти собственных солдат, принесенных в жертву ради сомнительных целей, хотя их тогда еще не было принято красиво называть экзистенциальными. Долгий, растянувшийся на десять лет, процесс бегства от самого себя, поисков забвения и попыток вернуться туда, куда возврата нет, моральной расплаты и добровольного изгнания — вот болезненное содержание Одиссеи наших дней.
Эта концепция продиктовала сумрачную атмосферу фильма; как будто заимствованная у Риберы и Гойи, но также из кинофантазий Гильермо дель Торо и нолановского «Темного рыцаря», она поглощает райскую благодать природных красот, и даже лазурное Ионическое море мы видим большей частью в лучах кровавого заката. Античность — это прекрасное детство человечества — лишается светлых тонов и погружается в совсем не сказочный мрак.
Отсюда же проистекает трактовка образов основных героев, а отчасти и подбор исполнителей. Если не считать амбициозного интригана и труса Антиноя (Роберт Паттинсон), самыми антипатичными персонажами фильма выглядят военачальники-заправилы троянской экспедиции, обернувшейся карательной зачисткой захваченного города. Это — Агамемнон (Бенни Сэфди, чьего лица почти не видать за шлемом) и Менелай (Джон Бернтал), грубиян и абьюзер, чей супружеский конфликт с Еленой стоил жизни множеству невинных людей.
Есть среди мужских персонажей, конечно, не конченные и не безнадежно аморальные, но их немного. Это прежде всего Телемах (Том Холланд), дарящий слабую надежду на то, что новое поколение выведет человечество из тупика. Есть обманутый и обманувшийся Синон (очень трогательный Эллиот Пейдж), ставший тяжелым бременем для совести Одиссея, не отпускающий его даже с того света вместе с другими обитателями Аида. Есть слепой свинопас Эвмей (Джон Легуизамо) — архетип бескорыстной преданности. Хотя по этой части никто не может конкурировать с псом Аргусом: Нолан через этот образ мобилизовал в армию благодарных зрителей миллионы добровольцев-собачников.
Поскольку основная часть мужского мира погрязла в порочном круге насилия, женщинам приходится взять на себя роль наставниц, утешительниц, мстительниц и даже моральных циркулей. Помимо Елены с Клитемнестрой, тут выдвигается на первый план Пенелопа (Энн Хэтауэй): она не только с примерной верностью ждет мужа и отбивается от вульгарных женихов, но завершает процесс прозрения запутавшегося в своих странствиях и похождениях Одиссея. Свою роль в его гуманистической трансформации играют и Цирцея, превращающая неразумных людских особей в свиней (Саманта Мортон — лучшая актерская работа в картине), и Калипсо (Шарлиз Терон), кормящая вечного странника лотосом забвения, и Афина (Зендея), напоминающая о преступном нарушении завоевателями Трои закона гостеприимства Зевса.
Все три женщины принадлежат ареалу античной мифологии, но изображены в фильме как вполне осязаемые земные существа. Других же богов — даже уместного здесь Ареса — не видно, кто-то присутствует только в разговорах, за кадром. Судьбами героев мифа правил всемогущий рок. В демифологизированном атеистическом мире вину и ответственность за свои поступки несут сами люди, хотя это удается им, как тому же Одиссею, с колоссальным трудом. Люди как люди: они научились мнить себя богами, еще задолго до появления христианской морали много грешить и редко по-настоящему каяться.
Боги умерли не с легкой руки Ницше, Вагнера, Висконти или даже Нолана, а гораздо раньше: так видит постановщик «Одиссеи» историю человечества, опрокидывая современность не в миф Гомера, а в собственный псевдоантичный мир.
Это — адаптированный мир высокобюджетного блокбастера, где размеры актерских и режиссерских гонораров, затрат на рекламу и прочих расходных статей крайне ограничивают степень художественной свободы. Нолан, однако, принадлежит к тем искусным мастерам, для которых эти ограничения не критичны, а, возможно, даже продуктивны. Взявшись за краеугольный камень «Одиссеи», он жертвует поэзией и художественной энергией мифа. Это обидно, но, похоже, подсказано интуицией режиссера, знающего свою аудиторию, в которой задает тон молодежь. И если уж он берет на себя благородную миссию и приобщает ее к серьезным темам, то делает это напрямик, используя не интеллектуальные метафоры, а послушно работающие в сильных руках механизмы масскульта.
Фотогалерея
Мастер философских блокбастеров
Фото: nolanfans.com
Фото: Cinema16: European Short Films
Фото: Next Wave Films
Фото: Reuters
Фото: I Remember Productions LLC/Summit Entertainment
Фото: Shizuo Kambayashi / AP
Фото: Newmarket Productions/Syncopy
Фото: Nam Y. Huh / AP
Фото: DC Comics/Legendary Pictures
Фото: Chris Pizzello / AP
Фото: Legendary Pictures/Syncopy
Фото: Legendary Pictures/Syncopy
Фото: Reed Saxon / AP
Фото: DC Entertainment/Syncopy
Фото: AP
Фото: Legendary Pictures/Syncopy/Paramount Pictures
Фото: Legendary Pictures/Syncopy/Paramount Pictures
Фото: AP