Самая сиятельная и привлекательная
В Архангельском показали «Сияние» с Дианой Вишневой
В парке музея-заповедника «Архангельское» прошла премьера спектакля «Сияние» по либретто и в постановке Павла Глухова с Дианой Вишневой в центральной роли и Филиппом Чижевским за пультом Государственного академического симфонического оркестра им. Светланова. Танцевально-музыкальное представление, открывшее новый фестиваль «А-Сияние», не на шутку увлекло Татьяну Кузнецову.
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Объединение симфонического оркестра, современного балета и мировой звезды в парке исторической усадьбы, да еще под угрозой ливня,— событие, прямо скажем, нерядовое. А потому и зрители, и музыканты, и танцовщики, и даже две белоснежные борзые, задействованные в постановке, чувствовали себя возбужденными участниками общего приключения. Приключение обещало быть масштабным. Высокие трибуны для публики были выстроены в партере усадебного парка, четвертую сторону обширного квадрата замыкал гигантский помост, на котором разместился огромный Госоркестр во главе с маэстро Чижевским, задником ему служил сам усадебный дворец.
Внутри квадрата располагалась «сцена»: огромная зеленая поляна с искусственными холмиками и мелким озером с островком посередине. В быстро падавших сумерках под ноктюрны Шопена (пианист — Филипп Копачевский) на вечерний променад вышли «дамы» и «господа» в белоснежных костюмах, стилизованных по моде начала ХХ века. Диана Вишнева в огромной шляпе изображала хозяйку поместья Зинаиду Юсупову, которую и называли «сиянием». Ее «гости» фланировали вдоль изрезанных берегов озерца, располагались на пригорках, пили шампанское, дети взбегали на холмики, кто-то играл в бадминтон; в поднебесье взлетали белые голуби, ночь падала на землю. И все это дореволюционное благолепие вызывало некоторую неловкость.
Примерно так — в виде голого немца, плавающего в озере при луне в обнимку с белым лебедем под «Лунную сонату» Бетховена,— Набоков представлял себе воплощение пошлости.
Но тут зазвучали «Пинии Рима» Отторино Респиги, артисты из труппы Дианы Вишневой Context и танцевальной группы Теодора Курентзиса musicAeterna Dance переоделись в хитоны и белоснежные прозрачные накидки, сценки быта сменились абстрактной пластической живописностью. Над «сценой» завис исполинский шар, изображающий луну, и действо переключилось в метафорический регистр, оказавшийся более уместным для создания атмосферы 120-летней давности.
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Все эти босые пробежки по траве, вольные выпрыгивания, простирания рук, изгибы корпуса, кувыркания и грациозные падения на пригорки походили на «античные» художества Айседоры Дункан, любившей выступать на пленэре — штучные кадры хроники сохранили ее танцы. В «Сиянии» 18 «дунканистов», мужчин и женщин, то сбивались в плотные живописные группы, то разбредались-раскидывались по изрезанному ландшафту, то прихотливым шествием сопровождали «луну» вокруг озера, то пересекали его в фонтанах брызг. Простейшие «естественные» движения танцующей массы визуально дополняли импрессионизм сюиты из «Дафниса и Хлои» Равеля, а заодно напоминали о повальном увлечении начала ХХ века — ритмопластике Жак-Далькроза, собиравшего в школе в Хеллерау толпы приверженцев его системы. И тут надо отдать должное хореографу: Павел Глухов, обычно насыщающий свои спектакли сложносочиненными комбинациями, здесь аскетичен и стилистически точен — пластический образ декадентского десятилетия получился куда убедительнее иллюстративного пролога.
В потоке массового танца выделялись сольные темы: история изгнания из рая Адама и Евы — столь целомудренная, что момент грехопадения было не определить; двойной «зеркальный» дуэт на озере, в котором Диана Вишнева, как Джулия Ламберт, своим мастерством и пластическим даром просто смела молодую визави. Предсказуемой кульминацией стало «Болеро» Равеля — многолюдное, наполовину погруженное в воду: буйное действо разворачивалось прямо в озере и на центральном островке.
Неистовые танцы в воде придали постановке уникальность — среди десятков «Болеро» такого еще не было.
И такой Дианы Вишневой — самозабвенной, эротичной, изнуренно-податливой в руках бритоголового мускулистого партнера (Роман Осипов) — на обычной театральной сцене видеть еще не приходилось: гипнотизм ее танца и телесная откровенность сработали лучше, чем экзотический антураж.