Прокуратура Южной Кореи обвинила четыре крупнейшие нефтекомпании в сговоре
Обвинения в картельном сговоре предъявили четырем крупнейшим нефтеперерабатывающим предприятиям Южной Кореи, а также некоторым должностным лицам этих компаний, сообщило агентство «Рёнхап» со ссылкой на прокуратуру.
Следствие установило, что после начала войны на Ближнем Востоке HD Hyundai Oilbank и SK Energy согласовали между собой сроки и масштабы повышения цен на нефтепродукты. За их примером последовали GS Caltex и S-Oil, что привело к общему росту цен в стране в условиях топливного кризиса.
В прокуратуре считают, что нефтепереработчики пошли на агрессивное повышение цен, несмотря на то, что к началу войны обладали значительными запасами сырой нефти. «Сговор сразу после начала войны был не временным отклонением от нормы, а проявлением хронической практики картельных соглашений в условиях международного кризиса», — заявили в ведомстве.
В разгар топливного кризиса в середине апреля правительство страны обращалось к Корейской нефтяной ассоциации, куда входят все эти четыре компании, с просьбой найти источники нефти, альтернативные ближневосточным, и обеспечить поставки. Также власти, пытаясь сдержать резкий рост цен на бензин и дизельное топливо, предупреждали участников рынка о недопустимости ценовых сговоров и создания искусственного дефицита.
Картельный сговор, в котором обвиняются южнокорейские нефтеперерабатывающие компании, является видом нарушения антимонопольного законодательства и экономическим преступлением, что может повлечь за собой оборотные штрафы для организаций и уголовную ответственность для должностных лиц. Это указывает на серьёзность обвинений, которые предъявила Прокуратура Южной Кореи в отношении HD Hyundai Oilbank, SK Energy, GS Caltex и S-Oil.
Эскалация геополитических конфликтов на Ближнем Востоке часто приводит к росту цен на нефть и нефтепродукты, поскольку регион является крупнейшим производителем и поставщиком энергоресурсов, а также ключевым транзитным пунктом. Например, закрытие Ормузского пролива, через который проходит до трети мирового трафика нефти и газа, способно спровоцировать резкий скачок цен и дефицит топлива. Это подчеркивает повышенную чувствительность мирового рынка к стабильности в регионе.
В условиях таких кризисов страны, зависящие от импорта нефти, как Южная Корея (Япония, например, импортирует около 95% нефти с Ближнего Востока), вынуждены принимать экстренные меры для стабилизации ситуации. Введение ограничений цен на топливо, поиск альтернативных источников поставок и использование стратегических резервов являются типичными ответными мерами. Южная Корея с 13 марта ввела ограничения цен на топливо, что является первой подобной мерой с 1997 года, и рассматривает возможность импорта российской сырой нефти и нефтепродуктов.
Обвинения в картельном сговоре, прозвучавшие на фоне глобального топливного кризиса, могут означать, что компании воспользовались ситуацией нестабильности для получения сверхприбылей. Ранее, например, в 2018 году деятельность посредников на рынке нефтепродуктов уже критиковалась за спекуляции и раскачивание цен. В России также были случаи привлечения к ответственности компаний за картельный сговор, направленный на поддержание необоснованно высоких цен, например, на рынке сахара или коммунальных отходов.