Званцевские гости
В Музее русского импрессионизма проходит выставка «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма»
Музей русского импрессионизма, в этом году отмечающий десятилетие, представил выставку «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма». Судьба частного заведения начала ХХ века, самым звездным воспитанником которого был Марк Шагал, в чем-то типична, а чем-то совершенно уникальна. Подобно многим другим, оно оказалось альтернативой закоснелой Академии художеств. А еще — полем экспериментов, важным для становления не только учеников, но и преподавателей: Льва Бакста, Мстислава Добужинского и Кузьмы Петрова-Водкина. Рассказывает Ксения Воротынцева.
Одно из многих открытий выставки — живопись Надежды Лермонтовой, внучатой племянницы поэта
Фото: Олеся Курпяева, Коммерсантъ
Одно из многих открытий выставки — живопись Надежды Лермонтовой, внучатой племянницы поэта
Фото: Олеся Курпяева, Коммерсантъ
Художественный ландшафт начала XX столетия — очерченный рамками Серебряного века — при приближении рассыпается на множество пестрых пятен. Дружба и вражда, взаимное влияние и отталкивание, мимолетные встречи или общение на протяжении десятилетий — из этой среды вырастали знаменитые художники вроде Шагала или менее известные, но тоже талантливые: от Надежды Лермонтовой до Сергея Калмыкова. Своеобразным «плавильным котлом» стала и частная школа Елизаветы Званцевой, открытая на рубеже XIX–XX веков и просуществовавшая вплоть до рокового 1917 года.
Званцева, происходившая из хорошей семьи, начинала как художница и училась у Репина, безответно ею увлеченного и написавшего пять ее портретов. Свою школу она впервые открыла в 1899 году в Москве: преподавателями были Коровин и Серов. На выставке речь идет о петербургской реинкарнации этого учебного заведения, распахнувшего двери в 1906 году. В Российской империи ситуация с женским обучением обстояла куда лучше, чем в Европе, и появление школы Званцевой, открытой женщинам, не было чем-то революционным.
Интересно другое: сначала у руля встали талантливые Лев Бакст и Мстислав Добужинский, потом им на смену пришел Кузьма Петров-Водкин. И для каждого из них детище Званцевой оказалось важным карьерным этапом. У Добужинского и Петрова-Водкина — в их становлении как педагогов, у Бакста — перед его международным взлетом.
Выставка рассказывает о методах каждого из них. Бакст — особенно после поездки в Грецию в 1907-м — увлекся архаикой, ярко проявившейся в его театральных постановках. Мстислав Добужинский создавал образы альтернативного Петербурга — мистического и даже мрачного, совершенно непарадного, в духе Достоевского. Кузьма Петров-Водкин, ставший педагогом званцевцев в 1911-м, именно в те годы разрабатывал свои колористические идеи, восходящие к трехцветному спектру в иконописи, и теорию сферической перспективы.
Залы выставки «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма» стилизованы под учебные классы, в которых размещены работы преподавателей и учеников — всего более 170 произведений. Надо сказать, школа притягивала множество известных имен. Сюда заглядывали Вацлав Нижинский, бравший уроки у Бакста, и Алексей Толстой: его тогдашнюю жену, Софью Дымшиц-Толстую, приняли в школу, а вот кандидатуру Толстого отклонили. Кстати, плата была довольно высокой — 25 руб. в месяц. По одной из версий, Ольга Розанова посещала школу Званцевой совсем недолго, около месяца, именно из-за финансовых проблем. На выставке можно увидеть ее вещи, созданные до окончательного перехода в абстракцию. Их яркие звонкие краски — типичная черта званцевцев, среди которых было много талантливых колористов. Хотя тот же строгий Репин называл их «мазилами и красильщиками заборов».
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Самым знаменитым воспитанником школы стал, конечно, Марк Шагал. Он целенаправленно шел к Баксту: верил — тот «поймет, почему я заикаюсь, почему так часто грущу и почему пишу лиловыми красками». Бакст оплачивал нищему Шагалу обучение, однако увлечения символизмом и мистицизмом не разделял. На выставке можно увидеть работы Шагала, вдохновленные родным Витебском, а также запечатлевшие начало их романа с Беллой, выпавшее как раз на обучение у Званцевой.
Были среди учащихся и менее известные, но тоже интересные авторы. Например, Надежда Лермонтова, внучатая племянница поэта, с ее удивительными красками, к сожалению, умершая слишком рано, в 36 лет. Магда Нахман, автор единственного известного прижизненного портрета Марины Цветаевой (его можно увидеть на выставке), окончила свою жизнь в Бомбее. Эксцентричный Сергей Калмыков — в Алма-Ате: одевавшийся в яркие, собственноручно раскрашенные одежды и привязывавший к плащу консервные банки, он считался местной достопримечательностью и даже попал на страницы романа Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей». Кстати, Калмыков изобразил купающихся красных коней на год раньше Петрова-Водкина и утверждал, что позировал последнему для его легендарной картины. А Софья Дымшиц-Толстая в 1911-м написала красных рыбок, напоминающих знаменитый натюрморт Матисса, созданный годом позже и хранящийся ныне в Пушкинском музее. Всем этим изящным экспериментам было отмерено не так много: весной 1917-го школа Званцевой закрылась, и у ее воспитанников и учителей началась совсем другая жизнь.