Реклама, ООО «Оператор-ЦРПТ»
«Выгоднее заниматься дистрибуцией готовых продуктов»
Президент «Активного компонента» Александр Семенов о готовности отрасли ко «второму лишнему»
С 1 июля 2026 года в России должно заработать правило «второй лишний» для лекарств из перечня стратегически значимых, но этот срок может быть перенесен. Когда механизм вступит в силу, на госторгах преференцию будет получать препарат, локализованный в странах Евразийского экономического союза до стадии субстанции. Но во второй половине июня профильные ассоциации обращались в правительство и Минпромторг, обозначив ряд проблем, которые препятствуют скорому запуску системы. О том, с какими трудностями сталкиваются производители субстанций в преддверии старта «второго лишнего» и что в целом это правило значит для них, «Ъ. Здоровье+» рассказал президент «Активного компонента» Александр Семенов.
Фото: Предоставлено пресс-службой «Активного компонента»
Фото: Предоставлено пресс-службой «Активного компонента»
— Что сейчас мешает полноценному запуску «второго лишнего»?
— Производители фармсубстанций сталкиваются со сложностями на пути к подтверждению полного цикла производства. Так, чтобы подтвердить глубину локализации препарата, в государственную информационную систему промышленности (ГИСП) Минпромторга должна быть внесена информация от производителей компонентов субстанций — полупродуктов, интермедиатов, реактивов, реагентов. А это очень сложная процедура, она занимает около четырех-шести месяцев и обходится компаниям в 300–400 тыс. руб. Если заявляется небольшой производитель химической продукции, для него быть учтенным в ГИСП может быть важно. А у крупных корпораций, таких как «Газпромнефть» или СИБУР, продажи сырья для фармсубстанций занимают ничтожную долю в общем объеме, и проходить все этапы для включения в систему они не сильно мотивированы. Мы взаимодействуем с профильным департаментом Минпромторга, чтобы побуждать их регистрироваться в ГИСП, но это действует не всегда.
По некоторым видам сырья мы можем использовать только российскую продукцию. Например, по растворителям — ацетону или изопропиловому спирту. Они относятся к опасному грузу, их сложно доставлять, и из-за рубежа их сейчас не привезти. В России делают растворители. Но, если они не будут заведены в ГИСП как требуется, препараты не получат локальный статус.
Иностранному же производителю здесь достаточно просто: нужно приложить в системе грузовую таможенную декларацию, по которой этот продукт ввозится в Россию, и он вводится в оборот.
Другая проблема — это начисление баллов за стадии технологического процесса для получения преференции. По нынешнему законодательству, для получения статуса локального производителя полного цикла нужно набрать 100 баллов. Но пока нет механизма, как этого можно достичь.
Не идеально работает пока и сама система прослеживаемости фармсубстанций. Так и не утвержден ряд нормативных регламентов — об аудите остатков, заведении компонентов в систему.
Получается парадоксальная ситуация: проще завезти из-за рубежа готовый продукт и с ним участвовать в госторгах. То же касается готовой лекарственной формы или субстанции. Например, для поставок «Кругу добра» иностранным фармпроизводителям необязательно даже регистрировать препарат. Заниматься дистрибуцией готовых продуктов из-за рубежа оказывается выгоднее, чем вкладывать в организацию производства полного цикла. И именно зарубежные производители в этом плане получают преференции.
Парадокс еще и в том, что преференции для российских компаний эффективно работают в других отраслях, например виноделии, агропромышленном секторе.
— Насколько актуален для запуска «второго лишнего» текущий перечень СЗЛС?
— По задумке стратегии «Фарма-2030» «второй лишний» должен был обеспечить абсолютное преимущество препаратам, которые производятся в России по полному циклу. Но сейчас большую часть препаратов из первого списка (перечень состоит из двух списков; локализованные до нужной стадии лекарства из первой группы получают приоритет при оценке заявок, из второго — ценовую преференцию.— «Ъ. Здоровье+») монопольно выпускают отдельные российские производители. А препараты крови, вакцины, препараты с содержанием наркотических средств производят государственные компании. Они и так выпускаются в России по полному циклу. Поэтому смысл включать их в первый список не ясен, как и то, как это поможет стимулировать инвестиции в локализацию.
— На каких условиях, по-вашему, нужно переводить препараты из второго списка СЗЛС в первый?
— Нужны понятные правила: сначала включаем позицию во второй список, смотрим, не образовалась ли дефектура на рынке, и через условные один-два года препарат автоматически переносится в первый список. Потому что преференция в 30% для второго списка незначительна. Ни в одной стране мира нет такой маленькой преференции для производителя полного цикла.
— По вашим наблюдениям, насколько перспектива «второго лишнего» в целом стимулирует фармкомпании углублять локализацию производства, строить мощности под выпуск субстанций?
— Инвесторам нужно четко понимать правила игры: на каких условиях препарат будет перемещен из второго в первый список, по каким критериям в принципе позиции оказываются в перечне СЗЛС и когда все это заработает. Потому что пока уверенности в том, что правило в полной мере вступит в силу с 1 июля, нет. Когда нет ясности, инвестор, как правило, не вкладывает средства в эту область.
— Как эти сложности отражаются на «Активном компоненте»?
— Мы к осени должны построить второй корпус завода по производству субстанций для цитостатиков — онкопрепаратов. И больше мы не хотим инвестировать, пока у нас нет четкого понимания по критериям преференций и понятной схемы отдачи на инвестированный капитал.