В списки назначились

28 июня президент России Владимир Путин приехал в дворец спорта «Мегаспорт» на Ходынском поле, где проходил съезд партии «Единая Россия». Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников рассказывает, как после его ухода председатель партии Дмитрий Медведев огласил весь список первой пятерки ЕР, которая пойдет на парламентские выборы в сентябре 2026 года.

Выбор «Мегаспорта» для проведения съезда «Единой России» был своеобразным решением. Организаторы, очевидно, решили продемонстрировать партийную мощь и стадионный уровень поддержки решений партии (для этого Национальный центр «Россия» оказался, очевидно, неприемлем).

К тому же именно так, то есть мегаэпично, должен выглядеть предвыборный съезд правящей партии. Так, например, выглядел съезд в 2011 году, который проходил на Малой спортивной арене в «Лужниках», где кандидатом в президенты после президента Дмитрия Медведева был выдвинут Владимир Путин, причем, как известно, Дмитрием Медведевым. Что ж, этот формат, будем надеяться, не кажется Дмитрию Медведеву малоспортивным и доставляет ему одни только хорошие воспоминания.

И теперь делегаты и участники съезда (а это разные категории человеческого материала) томились в ожидании начала в подтрибунных помещениях, где обычно за столиками в хоккейном перерыве размещаются покупатели хот-догов. В духоте на уровне второго этажа толпились (не в обиде) все, включая волонтеров, каждый из которых в данном случае представлял проблему как лишний рот не потому, что их тоже надо было кормить, а потому, что им он тут дышал. Я уж не говорю о журналистах, которых на съезде было, кажется, не меньше, чем делегатов и участников, причем их трагическая особенность состояла в том, что журналисты все прибывали и прибывали, причем можно было убедиться в том, что именно регионы являются кузницей журналистских кадров, ибо именно они сейчас безошибочно находили своих ньюсмейкеров из Рязанской и Вологодской областей (растерялась только девушка из Калужской области , которая никак не могла найти своего главу заксобрания, что ли, но я был не тем человеком, который мог бы именно в этом ей чем-то помочь...).

А искать их вообще-то, забыл я ей сказать, следовало прежде всего у пресс-воллов, которых тут было достаточно, и ни один из них не пустовал. Самой большой популярностью, по моим наблюдениям, пользовался пресс-волл с электронным задником, потому что фон на нем все время менялся. Группа участников, занявшая свое место на этом пресс-волле, уже отказывалась уходить, ибо картинка время от времени менялась, а они должны были зафиксировать себя во всех видах. А со всех сторон подпирали другие депутатские группы, и никто уже не шутил, и уже почти доходило то ли до слез, то ли до кулаков...

А максимальной популярностью пользовался по понятным причинам задник с ГУМом. Его появления на электронном экране ждали с особым нетерпением, тем более что по съемке могло сложиться впечатление, что вы стоите на Красной площади. Делегатам было приятно также оказаться в Казани и сфотографироваться на фоне мечети и городского Кремля.

Но, по моим наблюдениям, участникам съезда по большому счету было все равно, где и с кем фотографироваться. Важен был охват.

Был максимально задействован даже плакат «Наши дела реально видно!» на одной из колонн. Но все же не стоило участнице съезда в тугом платье с глубоким декольте становиться к фотографу перед плакатом, как бы сказать, боком и картинно поворачивать к нему лицо анфас. Ну да, видно было хорошо.

Между тем делегатам и журналистам было тяжело ориентироваться под трибунами. Вот объявили, что Высший и Генеральный совет традиционно проведут совместное заседание для утверждения списков (не на ротацию в оба совета, как обычно, а на этот раз для участия в парламентских выборах) на первом этаже в Большом зале — и начались поиски этого зала. Примечательно, что достичь любой точки на первом этаже можно было, стартовав тоже в любой точке этого этажа, ведь зал во Дворце спорта почти круглый.

И вот начинался бег по этому кругу. Принципиально было одно: движешься по часовой стрелке или против. Причем выбор был 50 на 50, так что человеческие вихри все время сталкивались, образуя завихрения, а учитывая общую нервозность, это все напоминало уже ураган страстей, который мечтал излиться в зал цунами.

Проблема была, очевидно, прежде всего в том, что в зал, где должно пройти главное заседание, по-прежнему никого отчего-то не пускали, там шли некие последние приготовления. Что ж, когда наконец пустили и участники освоили места на трибунах (кое-где делегаты сидели за металлическими поручнями), то издали, например с противоположной трибуны, было полное впечатление, что эти болельщики за будущее России в некоторых секторах уже сидят за решеткой.

Лучше всех, по общему мнению, устроились члены штаба лидера партии Дмитрия Медведева, его протокол и сотрудники его пресс-службы. Им выделили раздевалку хоккейного «Спартака», для которого «Мегаспорт» сейчас домашняя арена. Там дышалось вольно. Можно было не сидеть по стойке смирно и готовиться к выходу на поле.

При этом суетиться, я считаю, не следовало. Опытные люди и не суетились. Посреди большого скопления участников съезда стоял, добродушно и рассеянно улыбаясь, сенатор Александр Карелин, и я не уверен, что замечал, как с ними фотографируются большие и малые группы делегатов.

— Мы с вами встречаемся на этих мероприятиях уже лет двадцать,— сказал я ему.— Вам еще что-нибудь интересно?

— Мне интересно, да,— помедлив, ответил Александр Карелин.— Потому что у нас с вами же есть два тезиса (второй он, сразу скажу, так и не озвучил: оставил до следующего съезда.— А.К.). Один из которых произнес враг нашего государства, но патриот своего, который сказал, что людям лучше не знать, как делаются сосиски и как делается политика...

Александр Карелин издалека начал.

— Это Черчилль сказал? — уточнил я.

— Да. Но у нас все совершенно иначе. Каждый раз мы по отношению к себе принимаем повышенные требования. То у нас предварительное голосование, то мы объявляем, например, что у нас Школа молодого политика, а потом задумываемся: а что это такое? И вот я вижу, например, что сначала эти школьники приходят с пристроченными платочками в карманах, а сейчас уже другое дело!

Мне пока было не очень понятно.

— У нас были в 2007 году бархатные канатики, которыми мы отделили себя от людей,— пояснил Александр Карелин.— Да, появились канатики перед выборами в Госдуму в 2007-м... А сейчас уже все совершенно иначе! Все вместе! Вместе с вами!

Он бы, может, и продолжил, но тут к нему подошел еще один сенатор, тоже широкоплечий, Александр Савин, и Александр Карелин очень обрадовался:

— Вот, можно встать между двумя Сан Санычами, и все исполнится!
Я на всякий случай встал. И оба вряд ли это разглядели.

Рядом за столиком сидела великая фигуристка и депутат Госдумы Ирина Роднина.

— А вы чего-то ждете, кроме того, чтобы зайти уже наконец в зал? — поинтересовался я.

— От съезда? — переспросила она.— Ну, вот определят списки людей, которые будут баллотироваться в Госдуму от «Единой России». Есть те, кто пойдет по одному одномандатному округу и кто пойдет по спискам.

— Разве для вас тут есть интрига? Вы-то пойдете и пройдете.

— Я же не говорю про себя,— пожала плечами Ирина Роднина.

Она, без сомнения, знала, что ей предстоит стать пятым номером в списке партии от Московской области. Со всеми действующими лицами эти списки накануне согласовали (а бездействующие в них не попали).

— А про кого вы говорите? — переспросил я на всякий случай.

— Кто-то что-то ждет... Общество, например.

Ах да, общество. Точно!

Я решил воспользоваться моментом и спросил, как она думает, вернут ли в ближайшее время наших фигуристов на международные соревнования с гимном и флагом?

— Ну, они, наверное, будут... Но все говорят только про спортсменов. Почему-то вообще не поднимают вопрос, что у нас отстранены судьи! Что у нас из тех технических комитетов выведены наши представители! Из многих федераций выведены... Это же надо восстанавливать... Наказывают сразу, а прощают постепенно...

— Такие, как Камила Валиева, уже не вернутся...— предположил я с огромной долей вероятности.— Я вот только что прочел мнение, что она — последняя великая фигуристка...

— Она очень талантлива, но... У нас в спорте есть свой табель о рангах,— пояснила Ирина Роднина.— При всем моем уважении к Камиле Валиевой у нее нет ничего такого, чтобы встать в этот рейтинг.

— Надо, видимо, раза три выиграть Олимпиаду, чтобы стать великой фигуристкой,— предположил я на этот раз.

— Ну, хотя бы один раз,— вздохнула Ирина Роднина.— Хотя бы один.

«А о чем еще и поговорить во Дворце спорта с фигуристкой?» — думал я потом.

Что ж, Дмитрий Медведев любит начинать вовремя, и в этот раз ему удалось не сильно изменить своей привычке. Владимир Путин приехал приемлемо поздно. Ему и было предоставлено слово.

— Съезд «Единой России», нашей ведущей политической партии,— сообщил президент,— проходит в сложное, можно сказать, судьбоносное для страны время, в период коренной, системной трансформации всего мира.

Впрочем, время в России — всегда судьбоносное. Хотя нельзя не согласиться с тем, что сейчас оно, быть может, даже более судьбоносное, чем обычно.

— Россия испытывает грубое, можно сказать без всякого преувеличения, беспрецедентное давление со стороны западных элит,— рассказал президент.— Нанести нам стратегическое поражение, победить на поле боя не могут, пробуют раскачать политическую ситуацию, посеять внутреннюю смуту тоже не получается. Вот и продолжают поощрять киевский режим, который выбрали в качестве тарана в борьбе с Россией, не жалея украинский народ. И режим отступает по всей линии боевого соприкосновения и потому перешел к откровенно террористическим действиям... А как можно еще назвать целенаправленные удары по мирным жителям, по гражданским объектам и практически открытую вербовку внутри нашей страны отщепенцев для совершения диверсий и терактов? — продолжал президент.— Запад всего этого якобы предпочитает не замечать, не замечает (а на самом деле замечает.— А. К.), и в то же самое время вводит именно против нас все новые, незаконные, подчеркну, санкции.

Еще раз отмечу: Россия уверенно противостоит всем попыткам сдержать наше развитие. Сил и средств, политической воли у нас достаточно, хватает, в этом ни у кого не должно быть сомнений.

Раздались аплодисменты, причем аплодировали, мне казалось, от души. Люди очень хотели услышать такие слова. И даже депутаты.

— Да, мы видим проблемы, мы их осознаем, реагируем,— убеждал президент, и это было не очень похоже на предвыборную речь или даже речовку.— Но обязательно обеспечим безопасность и страны, и наших граждан, неприкосновенность российских рубежей на долгую историческую перспективу. Именно к этому и стремимся. Безусловно, справимся со всеми вызовами, которые сегодня стоят перед нами, включая террористические атаки по нашей территории, по объектам инфраструктуры.

В этот день, я уже знал, Владимир Путин намерен провести еще и масштабное совещание по обеспечению топливом внутреннего рынка. И уже горел НПЗ в Славянске-на-Кубани.

— Некоторые планы, разумеется исходя из текущей ситуации, мы корректируем,— все-таки сказал Владимир Путин.— Все стратегически значимые программы развития, безусловно, при этом будут реализованы в полном объеме, и все социальные обязательства государство, безусловно, выполнит.

Для сентябрьских выборов эти слова имели значение.

— Уверен, что конкурентная борьба будет открытой и честной, ведь доверие народа к демократическим институтам — это неприемлемое...— оговорился Владимир Путин.— ...непременное условие устойчивости и единства нашего общества!

Неожиданно Владимир Путин заговорил о свободе. Да, это было очень неожиданно.

— Для всех государственно мыслящих политиков очевидно: опора на традиционные ценности — это прочный мировоззренческий фундамент, объединяющий российское общество,— произнес он.— При этом такое единство может быть построено только на свободе, с опорой на свои обычаи, культуру, историю. И эти традиции говорят о том, что человек не может быть свободным, если не свободны его народ, его страна. В этом смысле свобода человека и суверенитет России — понятия равнозначные, тождественные!

Про суверенитет до сих пор было сказано так много, что все, что еще может быть сказано, станет перебором. Но вот про свободу... Участники съезда молчали — мне кажется, даже в некотором недоумении.

Аплодисментов-то не было. Просто, по-моему, не знали, как реагировать. А президент вдруг говорит о свободе, чтобы затем что-то такое добавить... Что несвобода лучше, чем свобода, что ли... Просто в воспитательных целях...

В общем, аплодировать никто не торопился.

Речь уже даже шла к концу, а Владимир Путин до сих пор не произнес ни одного предвыборного обещания, связанного с тратой денег. Не было анонсировано ни одной новой программы.

Это бросалось в глаза.

— У меня очень добрые отношения, конструктивные, рабочие со всеми фракциями, партиями, представленными в парламенте Российской Федерации. Ну конечно — я ведь принимал участие в создании «Единой России». И хочу пожелать съезду успешной работы! А партии — удачи на выборах!

Последним обращением Владимир Путин примкнул к партии, поделился с ней частью своего суверенитета и свободы.

Но это только до сентября.

А Дмитрий Медведев в своей длительной речи, которую он читал местами, не будем скрывать, просто проникновенно (были, без сомнения, репетиции), произнес долгожданное: обнародовал первую пятерку списка. В нем, как теперь известно, министр иностранных дел Сергей Лавров, мэр Москвы Сергей Собянин, журналист и Герой России Евгений Поддубный, уполномоченный по правам ребенка Мария Львова-Белова и начштаба «Юнармии», тоже Герой России Владислав Головин («Струна»).

Безупречно.

— Женщина должна быть в списке,— убеждал меня перед заседанием один эпичный политтехнолог.— Даже если бы список состоял из трех человек, все равно должна быть. И не просто женщина. А женщина-мать!

Что ж, она теперь есть у болеющих за «Единую Россию» как за единую Россию.

Женщина-Родина-мать.

Теперь понятно, откуда уже давно в волосах ее появился тот кокошник.

А потом Владимир Якушев торопливо, просто запоем зачитывал списки всех без исключения кандидатов, чтобы съезд проголосовал за них, как положено по регламенту. Кандидатов было так много, что Владимир Якушев только раз позволил себе на самом деле отхлебнуть из стакана, и то воды, выдохнул и продолжил.

И победил.

То есть закончил.

Андрей Колесников