Тишина не прозвучала

Государственный академический симфонический оркестр России им. Е. Ф. Светланова открыл свой персональный летний абонемент (см. “Ъ” от 23 июня). В первый концертный вечер прозвучала «Песнь о земле» Густава Малера — под управлением художественного руководителя оркестра Филиппа Чижевского и с участием звездного меццо Екатерины Семенчук. Подход исполнителей к одному из ключевых произведений начала ХХ века взвесил Константин Черкасов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Мир лежал перед ним в мягком свете прощания» — так писал дирижер Бруно Вальтер о последних годах жизни Густава Малера. «Песнь о земле» (1907–1908) — первая и, пожалуй, самая пронзительная часть музыкального прощания композитора с миром.

Малер приступил к сочинению «симфонии в песнях» в год, когда узнал, что обречен.

Новость о врожденном пороке сердца настигла его после смерти старшей дочери и позорной травли, вынудившей его покинуть пост директора Венской придворной оперы.

Тогда же его внимание привлек только что вышедший сборник древней китайской поэзии под названием «Китайская флейта». В стихах поэтов эпохи Тан (VIII век) Ли Бо, Цянь Ци, Мэнь Хаожаня и Ван Вэя (а точнее, в вольном переводе Ханса Бетге на немецкий язык эпохи fin de siecle — с точным подстрочником Малер не работал) композитор обнаружил созвучность его мыслям и настроениям, хрупкую гармонию смирения между увядающим осенним пейзажем и уходом человека.

Предписанная врачами кардинальная смена образа жизни — запрет на малейшее физическое напряжение отнял у Малера любимые им походы по горам и лесам — соединяется в финальном «Прощании» с традиционным мотивом лирики эпохи Тан: уйти в горы — уйти в смерть.

На посту худрука Госоркестра России Филипп Чижевский последовательно и с азартом обращается к самым монументальным вокально-симфоническим полотнам ХХ века.

В сентябре 2024 года прозвучали «Песни Гурре» Арнольда Шёнберга, в феврале 2026-го — «Военный реквием» Бенджамина Бриттена. И предложенный дирижером подход к циклопическим в смысле состава участников сочинениям — приглушить динамику, проредить фактуру, вслушаться в тембры и паузы — обычно выглядит на редкость выигрышным.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

К более «камерной» (расширенный оркестр и два солиста — тенор и меццо-сопрано) и четкой по форме «Песни о земле» он подошел, может быть, более натянуто. В первой части («Застольная песнь о горестях земли») хороша была сухая графика струнных и до резкости заостренный блеск меди. Слегка было потерявшийся в смысле звучности солист «Геликон-оперы» Игорь Морозов, заменивший изначально объявленного заграничного тенора Мариуса Паллесена, просто, звонко и с немецким слогом добротной чеканки «отоварил» не слишком простой нотный материал первой, третьей («О юности») и пятой («Пьяный весной») частей; последнюю — наиболее обаятельно.

Екатерина Семенчук, уже работавшая с Филиппом Чижевским в «Песнях Гурре», в «Песни о земле» выступила на правах дебютантки. Этот материал еще требует впевания: зубодробительный и в смысле ритма, и в смысле темпа пассаж четвертой части («О красоте») Das Ross des einen wiehert froehlich auf (в эквиритмическом переводе Михаила Кузмина — «Вот конь уж близко подскакал совсем») дался певице непросто.

Больше смущала, впрочем, мелодраматичность исполнения, подходящая скорее вокальным циклам Шумана, нежели отстраненно-исповедальному по сути сочинении Малера.

А также не уточненная до конца динамика: в «Прощании» певица совместно с оркестром и дирижером искала тот идеальный уровень piano, который и в зале был бы слышен (все-таки «камерно» не значит «анемично»), и отвечал бы задачам партитуры. Другой вопрос, что формообразующего напряжения звенящей тишины не случилось. Тревожные «шепоты и крики» оркестровых групп в итоге обернулись дивертисментом из эффектно поданных и точно сыгранных штрихов, так и не собравшихся в единое целое.