«Зла не держу и по-христиански прощаю»

Освободившись 11 июня из СИЗО «Матросская Тишина», православный бизнесмен Василий Бойко-Великий рассказал “Ъ” о годах, проведенных под следствием и судами. По его словам, из-за уголовного преследования были приостановлены многие проекты, которые он развивал, в том числе создание сафари-парка «Рузская Швейцария». Сейчас бизнесмен, которого тюрьма «научила лучше понимать жизнь», собирается к ним вернуться.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Как вы сейчас относитесь к своему уголовному преследованию? С учетом тех последствий, с которыми вам пришлось столкнуться, считаете ли ошибкой скупку земель в Рузском районе?

— Когда я принимал решение инвестировать в Рузский район, я работал в должности «заместитель исполнительного директора “Росэнергоатома”». Это был декабрь 2002 года. И я чувствовал, что будет тяжело. И мой внутренний голос, мой ангел-хранитель, не ошибся. Я как христианин ставил целью не только зарабатывать деньги, но и сделать один из лучших курортов в Подмосковье. Как во Франции или Италии. А еще было желание заниматься сельским хозяйством. А то, что уголовное дело возбудили... Мой духовник говорит, что когда возрождается какой-то храм, то обязательно бывает искушение. А если его нет, значит, намерения были не совсем добрыми.

— То есть вы ни о чем не жалеете?

— Любой человек допускает ошибки. И если бы можно было повернуть время вспять, я эти ошибки постарался бы исправить. Но я не жалею, что занялся этим проектом.

— По первому делу вы вышли на свободу под залог 50 млн руб. На тот момент это был рекордный залог. Не было желания уехать за границу?

— Находясь под залогом, я ездил по всему миру. Был в Италии, Франции, на Кипре, в Греции. Куда хотел, туда и ехал. Мне это следователь разрешал, потом суд. Но желания остаться где-либо не было. Я родился в России и считаю, где родился, там и пригодился. И сейчас уезжать не хочу…

Сначала меня и других обвиняли, что мы украли землю у 4 или у 5 тыс. крестьян путем заключения договоров купли-продажи. Но потом количество потерпевших сократилось до 298 человек. Хотя и это было неправдой, потому что еще в 1992 году вся земля по постановлению главы администрации Рузского района была оформлена на сельхозпредприятия, с которыми мы и взаимодействовали. А нас обвинили, что мы украли землю у граждан. Суд в Рузском районе в 2020 году нас оправдал. Потом оправдание отменили, и дело направили на пересмотр, закончившийся в 2025 году приговором Можайского суда. Но я надеюсь, что и этот приговор отменят.

Все свидетели на вопрос, а было ли организованное преступное сообщество (ОПС.— “Ъ”), отвечали, либо не знаю, либо читал об этом в газетах или в материалах дела, либо слышал от следователя. То есть реальных доказательств существования ОПС не было, а значит, и самого события преступления не было.

Что касается банка «Кредит экспресс», то там все же событие было. В банке, правда, оформлялись фальшивые кредиты на физических лиц, но я к этому отношения не имел. На людей, пытавшихся меня оклеветать, зла не держу и по-христиански прощаю.

— После приговора вас оставили в СИЗО «Матросская Тишина», где вы провели достаточно много времени. Как к вам относились, кого там встретили?

— Меня поместили в так называемый малый спецблок «Матросской Тишины», наполненный разными известными людьми. Было очень много хорошо образованных, которые, как говорили в 1937 году, могли лекции читать по своей специальности. Вот я читал лекции по истории, а мне, например, читали по искусственному интеллекту. В СИЗО я даже познакомился с преподавателем из Московского инженерно-физического института, который сам когда-то окончил. Общался с начальниками департаментов Министерства обороны, РЖД, с руководителем кубанского агрохолдинга. Все были интересные, грамотные люди, с которыми можно было интересно поговорить на богословские и исторические темы.

— Как вы оцениваете условия содержания?

— Где-то около года я был в «Бутырке», потом в можайском СИЗО и в «Матросской Тишине». Конечно, я могу предъявить какие-то претензии, но в целом было относительно нормально. Особенно в последней камере на шесть человек, где иногда оставались пять или четыре человека.

— Все обращали внимание на то, что вы молитесь перед началом процесса и во время самого судебного заседания. Связано ли обращение к религии с вашим уголовным преследованием?

— Я крестился с супругой, когда мне было 29 лет, в январе 1988 года, в храме Николы в Кузнецах в Москве. Но верил в Бога и раньше. Я работал в 70-х в НПО «Астрофизика», это на Волоколамском шоссе. И так случилось, что прогулял работу, и это разбиралось на собрании отдела. И там спросили: а, может, ты и в Бога веруешь? Я говорю, верую. И тогда начальник сказал: ну тогда мы тебя будем лишать диплома и увольнять. Но вышестоящее начальство начальника отдела поправило, и меня не уволили. Это было бы незаконно.

— Какой полезный опыт вы получили в заключении?

— Опыт общения с людьми, которых встретил. И с учеными, и простыми рабочими. В обычной жизни я никогда бы их не встретил. Пребывание же в изоляторе расширяет кругозор, лучше начинаешь понимать жизнь. Это первое. А второе, у меня была возможность поддерживать людей, проповедуя Христа. И даже если человек попадает в тюрьму по незаконному обвинению, считаю это возможностью искупить свои грехи и грехи предков…

— Продолжите заниматься бизнесом?

— Продолжу. Еще при старом главе администрации Московской области Анатолии Тяжлове мы обсуждали создание в Рузском районе сафари-парка. Сейчас в этом месте наши партнеры реализуют проект по разведению рыбы ценных пород, ведут коммуникации, чтобы построить там завод по производству малька, а на эту инфраструктуру посадят уже туристический объект и IT-предприятие. Другие наши товарищи готовятся открыть питомник благородных оленей в той же локации. Еще одни инвесторы планируют строительство отелей и поселков на Рузском и Озернинском водохранилищах, теплиц для выращивания роз и ягод рядом с Минским шоссе, а в районе деревни Паново должен появиться горнолыжный курорт. В общем, проект «Рузская Швейцария», который мы давно планировали, теперь реализуется частями, отдельными инвесторами, но реализуется.

Вопросы задавал Алексей Соковнин