«У него что, короткое замыкание? Это инсульт?»

Об обнаружении у Джо Байдена рака

За год до того, как мы покинули Белый дом, Джо начал часто просыпаться по ночам. Я знала, что этот симптом часто встречается у мужчин его возраста и что он почти всегда вызван чем-то доброкачественным. Джо никогда не пропускал ежегодный медосмотр — 28 февраля 2024 года на осмотре в Медицинском центре Уолтера Рида его врач объявил его «здоровым, активным, крепким 81-летним мужчиной, который по-прежнему способен успешно выполнять обязанности президента». У него был доступ к лучшим медицинским услугам. Кроме того, прямо в резиденции (в Белом доме.— “Ъ”) есть полностью укомплектованный круглосуточный врачебный кабинет. Туда можно зайти, если болит голова или горло, если нужна прививка от гриппа или вакцина против коронавируса, и так далее.

Зная, что Джо предпочел бы обсуждать урологические проблемы с врачом-мужчиной, а не с женой, я предупредила одного из них, чтобы они были в курсе. «Прошлой ночью он просыпался семь раз,— сказала я.— Я беспокоюсь о нем».

После того как врачи узнали о проблеме, я надеялась, что Джо обследуют и назначат лечение. Но, насколько я могла судить, проблема не исчезла. Даже зная это, я никогда не предполагала, что причиной этого очень распространенного возрастного симптома может оказаться рак.

Вернувшись в Уилмингтон (где находится дом четы Байден.— “Ъ”), я поняла, что симптомы у Джо ухудшились, и посоветовала ему записаться на прием к урологу.

Джо отправился на прием в университетскую больницу Томаса Джефферсона в Филадельфии. При первом же осмотре врач сказал: «Здесь что-то есть. Нам нужно выяснить, что это». 15 мая он отправил Джо на биопсию.

Позже в тот же день нам позвонили. Уролог сказал нам, что у Джо рак, и назначил другие анализы, чтобы выяснить, распространился ли он.

Один из вопросов, которые нам многие впоследствии задавали, касался того, почему Джо не проходил регулярное обследование простаты. У меня тоже возник этот вопрос. Позже я узнала, что Американская урологическая ассоциация не рекомендует проводить рутинный скрининг на простатспецифический антиген (ПСА) у мужчин старше 70 лет. Считается, что рак предстательной железы у пожилых мужчин обычно распространяется медленнее. Рак в этом возрасте, как правило, не влияет на продолжительность жизни, которая у мужчин в США составляет около 76 лет. Иногда риск проведения биопсии у пожилых мужчин может перевешивать преимущества.

Из-за высокого уровня ПСА оказалось, что у Джо запущенная стадия рака. Тем не менее мы все еще надеялись, что рак локализовался в предстательной железе. 16 мая Джо прошел ПЭТ-сканирование, также в больнице Джефферсона. Мы ждали результатов сканирования в смотровой комнате, которая была размером со шкаф. В ней была занавеска, а не дверь. Джо сидел в кресле для осмотра, а я — на стуле, который они принесли специально для меня.

Результаты не заставили себя долго ждать, примерно через полчаса врач приоткрыла занавеску. Как только я увидела ее лицо, я все поняла.

«Мне жаль,— сказала она.— О, мне так жаль». Она не переставала повторять: «Мне очень жаль».

IV стадия. Болезнь распространилась на кости.

О наркотической зависимости Хантера, сына Джо Байдена

Мы с Джо обнаружили, что наши звонки Хантеру, которому тогда было за сорок, часто оставались без ответа. День за днем вопрос повисал в воздухе: «Где он?»

«Есть ли новости от Хантера?» — спрашивала я, кладя трубку.

«У меня нет, а у тебя?» — отвечал Джо.

«Нет».

«Ну, а где, по-твоему, он сейчас?»

«Я не знаю».

Мы с Джо не обсуждали тему зависимости. Я думаю, мы отчасти отрицали это. Зачем Хантеру употреблять наркотики? У него было все: семья, которая любила его, хорошее образование, успешная карьера.

Мы с Джо старались справиться с этим как могли. Но потом к нам обратились дочери Хантера с просьбой помочь им организовать разговор на эту тему. Мы организовала два. В первый раз Хантер не пришел. Во второй раз он приехал, но обнаружил, что его ждет не только семья, но и психолог. Он развернулся и сбежал.

Ужас зависимости для человека, страдающего от нее, и для его семьи стал для меня серьезным испытанием. Даже сейчас я с трудом могу произнести слова «Мой сын был наркоманом».

Вина, которую я испытываю как родитель, иногда просто невыносима. Что я могла бы сделать по-другому? Что я сделала не так? Чего я не видела?

Многие люди спрашивали, почему я, будучи первой леди, никогда не занималась проблемой наркомании. Я не смогла. У меня действительно нет ответов, хотя я глубоко сочувствую тем, чьи близкие борются с зависимостью. Я знаю, как мучительно жить с вопросом, где мой ребенок прямо сейчас, в этот момент?

О жизни в Белом доме

Сотрудники Белого дома считали своим долгом знать, что нравится его обитателям. После мероприятий я обычно поднималась на второй этаж и выпивала бокал каберне, так что меня наверху всегда ждал бокал. Когда наша семья приходила в гости, я заботилась о том, чтобы у всех было печенье. Им очень понравилось печенье «Белый дом» — с шоколадной крошкой или в белой глазури, чтобы оно выглядело как Белый дом, или в цветах, имитирующих осенние листья. Одна из моих сестер предпочитает кофе со сливками, а не с молоком, поэтому, когда она приходила в гости, сотрудники, даже не спрашивая, оставляли в холодильнике по две порции сливок. Кухня приготовит для вас все, что вы пожелаете. Если вы позвоните в одиннадцать часов вечера и захотите чизбургер, вам его принесут.

Персонал создает необходимую атмосферу. Так что, если вы любите джаз и мартини, это то, что будет всегда ждать вас по возвращении в Белый дом. Джо всегда был на расстоянии вытянутой руки от стакана с колой или мороженого. Его гардероб напоминал электронную таблицу Excel — идеально ровные ряды белых и синих рубашек. Обувь полировали до блеска каждый день.

О расходах президентской четы

Насколько я понимаю, принято считать, что когда вы живете в Белом доме, за ваш роскошный образ жизни платит американский народ. Да, жилье оплачивается, но существуют тщательно разработанные правила, гарантирующие, что и вы вносите свою справедливую долю. За свадьбу (внучки.— “Ъ”) Наоми, а также за небольшие семейные праздники платили мы сами, а не налогоплательщики. Если вы хотите испечь праздничный торт на кухне Белого дома, вам придется заплатить за муку, а также за сахар, соль, яйца и все остальные ингредиенты. Если вы хотите, чтобы он был упакован для транспортировки, вам нужно заплатить за коробку. Это, конечно, справедливо. При этом для обитателей Белого дома предусмотрены значительные субсидии. Вы не должны оплачивать услуги шеф-повара Белого дома, который предложит приготовить торт для вас. (Слава богу, потому что торты Сьюзи настолько восхитительны, что стоили бы миллионы!)

Когда вы приходите в ресторан, туда обычно заранее направляется специально обученный военный камердинер, отвечающий за безопасность продуктов питания. Он дежурит на кухне, чтобы убедиться, что президентская еда не отравлена. Он будет общаться с официантом и оплатит за вас счет, но если вы сами по себе решили просто пойти куда-нибудь поесть, вам придется возместить расходы.

О подарках

Также существуют сложные правила, касающиеся подарков. Когда люди посещали Белый дом, они часто приносили подарки. Иногда это были небольшие сувениры — цветы, вино,— но иногда и крупные, как, например, синтетический бриллиант весом 7,5 карата, который премьер-министр Индии Нарендра Моди вручил мне во время своего государственного визита,— символ стремления его страны стать лидером в производстве драгоценных камней, выращенных в лабораторных условиях. Бриллиант был великолепен. Но формально он был вручен не мне. Он был вручен первой леди, что означало, что он принадлежал федеральному правительству.

Как только мне дарили что-то стоимостью более $480, Служба контроля за подарками выхватывала это у меня из рук, прежде чем я успевала это примерить. В их обязанности входило каталогизировать и оценивать стоимость каждого подарка. Мне разрешалось приобрести подарки, которые мне подарили, но только если я заплачу справедливую рыночную цену.

Что касается бриллианта Моди, то премьер-министр сказал, что он был изготовлен вручную в его родном городе за $2500. У него даже была квитанция. Я подумала, что, может быть, мне стоит его купить. Но когда Госдепартамент оценил его в $20 тыс., я решила этого не делать. Мне сказали, что я могу выставить его у себя в кабинете или взять напрокат, чтобы носить. Поэтому я вставила его в кольцо и надевала на официальные мероприятия. Когда мы покинули Белый дом, я его вернула. Кольцо было отправлено на склад вместе со множеством других президентских подарков, многие из которых были просто уничтожены.

Украина подарила мне брошь, сделанную из осколков авиабомбы. Эта брошь показалась мне бесценной, но хранители подарков все равно прикрепили к ней ценник: $14 063.

О провальных дебатах Джо Байдена с Дональдом Трампом в 2024 году

В лифте я оглянулась на Джо и внимательно его осмотрела. Он выглядел так, словно был сделан из глины, странно однотонный. Моей первой мыслью было, что (гример.— “Ъ”) Тим допустил редкую ошибку.

Но нет, Тим был ни в чем не виноват. Просто что-то было не так. Я должна была успокоить свой разум. Я успокаивала себя: он всегда в нужный момент собирается. Он реагирует на энергию момента. С ним все будет в порядке. К тому времени он провел около 15 крупных дебатов. Как бы ужасно он себя ни чувствовал, он поднимется на сцену и добьется своего. Мы вышли из лифта. Я обняла и поцеловала Джо. Я была уверена, что, несмотря на плохое самочувствие, у него все получится.

Начались дебаты. В зале были только ведущие, Дана Баш и Джейк Таппер, которые сидели за столиком у подножия сцены. Я сразу заметила, что Джо выглядит неважно. С самого начала он был сам не свой. Казалось, что с каждой репликой его энергия иссякала и ему приходилось перебарывать себя. Я не вслушивалась в слова. Я следила за языком тела. Он все время опускал голову. Находясь в комнате ожидания, я не могла не говорить с экраном: «Подними голову! Смотри в камеру!»

Через несколько минут (один из советников Джо Байдена.— “Ъ”) Энтони ахнул. Джо сказал что-то бессмысленное про (программу медицинского страхования.— “Ъ”) Medicare.

У него что, короткое замыкание? Это инсульт? Было такое ощущение, что мы наблюдаем за голограммой человека, которого мы знали, созданной искусственным интеллектом, и эта голограмма дает сбои. Его накачали наркотиками? О Боже, неужели люди, которые это смотрят, будут считать, что он всегда такой?

Как только дебаты закончились, я вышла на сцену. Наши взгляды встретились. Он улыбнулся мне, и мы обнялись.

Вблизи Джо выглядел усталым, но казался более похожим на себя, чем пятнадцать минут назад на экране.

Его оппонент ушел со сцены.

«Давай поздороваемся с Джейком и Даной»,— сказал Джо.

Я не хотела ни с кем здороваться. Но на каждой дискуссии Джо любил лично здороваться с модераторами.

Я посмотрела туда, где они сидели, и увидела, что пол покрыт полосами. Я не могла понять, были ли эти полосы ступеньками или нет. На мне были туфли на каблуках, поэтому я сказала: «Дай-ка я возьму тебя за руку, Джо».

Фото этого жеста было впоследствии интерпретировано как доказательство того, что ему нужно было опереться на меня в поисках поддержки и что я должна была вести его. Вы видели мои туфли? Я женщина, придерживающаяся принципа «чем выше каблук, тем ближе к Богу». Джо никогда не опирался на меня, честное слово.

Мы спустились вниз, чтобы поздороваться и попрощаться с модераторами, но они ответили молчанием. Я подумала: «Вау, это, видимо, действительно было ужасно».

Когда мы уходили со сцены, Джо прошептал мне: «Я облажался, не так ли?

«Да»,— прошептала я в ответ.

О плохих новостях