«Выиграть турнир Большого шлема было моей главной мечтой»

В субботу, 6 июня, в финале Открытого чемпионата Франции Мирра Андреева победила польку Майю Хвалиньскую — 6:3, 6:2 — и стала первой российской победительницей турнира Большого шлема за последние 12 лет. В интервью корреспонденту “Ъ” Евгению Федякову 19-летняя теннисистка, которая вышла в лидеры по рейтинговым очкам, набранным в этом сезоне, поделилась первыми ощущениями после парижского триумфа, назвала свои следующие цели и объяснила, как будет их добиваться.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Мирра, с победой! Ваша главная мечта сбылась или еще нет?

— Наверное, да. Выиграть турнир Большого шлема действительно было моей главной мечтой, если не считать мечты иметь собаку. Все-таки теннис — это любимое дело, которому я посвятила столько лет своей жизни. По сути, это то, чем я сейчас живу.

— Был ли в матче момент, когда возникли опасения, что он может получиться очень непростым?

— А я заранее знала, что он будет тяжелый. Но когда после первого гейма посмотрела на часы и увидела, что мы играли целых девять минут, все равно подумала: «Ничего себе начало!» К тому же первые четыре гейма было трудно адаптироваться к условиям и ветру. Поэтому мы по два раза брали чужие подачи.

— Почти все этапные достижения в своей карьере — первый громкий успех на турнире в Мадриде в 2023 году, первый титул в Яссах в 2024-м, серебро в парном разряде парижской Олимпиады, а теперь и победа на Roland Garros — были добыты вами на грунте. Это закономерно?

— Наверное, тут действительно есть какая-то закономерность. Я всегда любила играть на этом покрытии, да и тренировалась на нем почти круглый год. Я хорошо передвигаюсь на грунте, и мне кажется, что моя игра подходит для него.

— На Roland Garros вы превзошли достижение своего тренера испанки Кончиты Мартинес, которая в 2000 году свой парижский финал проиграла. Но в ее активе титул чемпионки Wimbledon 1994 года. Реально ли через пять недель выиграть и там?

— Это очень сложно. Трава и грунт — два абсолютно разных покрытия, а Roland Garros и Wimbledon в календаре стоят очень близко друг к другу. После пары деньков празднований нужно будет начинать готовиться на траве. Но я думаю, что Кончита мне поможет — напомнит, как играть на траве. Опыт у нее очень большой.

В прошлом году я показала на Wimbledon неплохой результат. Проиграть в четвертьфинале на двух тай-брейках было обидно (в том матче соперницей Андреевой была швейцарка Белинда Бенчич.— “Ъ”), но в этот раз я постараюсь продвинуться там хотя бы немного дальше.

— Перед началом нынешнего сезона в вашу команду вошел спарринг-партнер Алексей Ватутин. Насколько важно иметь рядом профессионала, с которым можно общаться на родном языке?

— Это плюс, поскольку раньше на турнирах я говорила по-русски в основном с мамой или папой. К тому же у Алексея огромный опыт, которым он делится со мной. В свое время он стоял 136-м в рейтинге АТР, а это очень серьезно. Алексей — прекрасный спарринг. Иметь в команде такого хорошего и знающего человека — большое преимущество.

— На церемонии награждения вы упомянули психолога Алексис Касторри из Флориды, которая помогает вам изгонять внутренних демонов. Можете чуть подробнее рассказать, как строится эта работа?

— Мы начали работать в конце 2024 года. Разговариваем раз в неделю, перед началом каждого турнира и по необходимости. Например, во время этого Roland Garros созванивались примерно на полчаса перед полуфиналом и финалом, поскольку я сильно нервничала. Эти беседы направляют мои мысли в нужное русло, помогают держать фокус. Подход к работе у нее своеобразный. Например, она использует китайские техники дыхания. Но пока мне все очень нравится.

— Год назад в четвертьфинале вы потерпели здесь обидное поражение от француженки Лоис Буассон. Всех демонов удалось изгнать из своей головы за это время?

— Ну если не всех, то большинство. В начале этого турнира тоже были моменты, когда демоны пытались мне мешать. Но я рада, что смогла их побороть. В последних трех матчах и теннис был хороший, и психологических проблем почти не возникало.

— Со стороны кажется, что вы сильно повзрослели за этот год. А сами как считаете?

— Думаю, да. Я никогда не делила матчи на более и менее важные, но подход к некоторым вещам все-таки меняется. Например, раньше даже после трехчасового матча у меня оставались запасы энергии, я могла бегать и прыгать.

А сейчас запросто могу лежать в кровати несколько часов, просто говорить по телефону. Поняла, что в ничегонеделании тоже есть своя прелесть.

— Почему накануне финала вы вышли на тренировку в джерси футбольной сборной Франции?

— Футболку с моим именем на спине мне подарила Nike. Показалось прикольным надеть ее. Подумала, может, побольше французских фанатов придет за меня поболеть в финале. В целом посыл был такой.

— Вы вышли на первое место по очкам, набранным с начала сезона, и теперь опережаете Арину Соболенко на 400 с лишним баллов. Готовы вступить в борьбу за титул первой ракетки мира?

— Про это еще не думала. Но я рада! Пусть отрыв не очень большой — такое в моей карьере первый раз. Поэтому в целом очень даже неплохо!

— До вас выигрывать турниры Большого шлема в одиночке удавалось только трем россиянкам — Анастасии Мыскиной, Марии Шараповой и Светлане Кузнецовой. Ощущаете связь с предыдущим звездным поколением российского женского тенниса?

— Я лично знакома со всеми тремя. Много пересматривала их матчи. Да и мама рассказывала мне, как болела в свое время за Настю, Машу и Свету. Пока мне странно осознавать, что я нахожусь там же, где они. Но для меня это очень значимо!