Болезнь роста
Почему США не могут остановить рост госдолга
В марте 2026 года госдолг США (UST) превысил $39 трлн, увеличившись за год на $2,9 трлн. Это произошло вопреки обещаниям Дональда Трампа сократить долговую нагрузку. В числе активных покупателей госдолга инвесторы из мировых финансовых центров Европы и ряда офшоров. Китай, Индия и Бразилия сокращают вложения из-за возросших рисков.
Фото: Carlo Allegri / Reuters
Фото: Carlo Allegri / Reuters
Вопреки предвыборным обещаниям Дональда Трампа сократить долговое бремя страны, по факту темпы его роста только увеличиваются. За 12 месяцев, завершившихся в марте 2026 года, американский государственный долг вырос почти на $2,9 трлн (7%) и впервые в истории превысил уровень $39 трлн. Об этом свидетельствуют данные Федерального резервного банка Сент-Луиса. Сильнее долг прирастал лишь в 2020 году, во время первого президентства Трампа. Тогда из-за разразившейся пандемии коронавируса финансовые власти США потратили на поддержку экономики и потребительского спроса $3,8 трлн.
«Рост госдолга практически в любой стране мира происходит в условиях, когда расходы бюджета значительно превышают доходы,— этот бюджетный дефицит надо как-то финансировать»,— поясняет ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова. В таких условиях, по ее словам, правительства вынуждены прибегать к заимствованиям как на внутренних, так и на внешних рынках. В США в 2025 году расходы бюджета составляли $7 трлн, а доходы только $5 трлн. С марта 2026 года, как отмечает Наталья Мильчакова, конфликт в Иране обходился США примерно в $1–3 млрд в день. Это однозначно влияет на рост госдолга.
Последствия
Бюджетное управление Конгресса США прогнозирует сохранение дефицита бюджета страны в 2026–2027 годах на уровне $1,8–1,9 трлн. В сумме к 2031 году дефицит составит $23,1 трлн, и только его покрытие приведет к росту долга до $62,1 трлн. Из-за сохранения устойчивого структурного дефицита бюджета, по оценке МВФ, долг США в 2031 году может достичь 142% ВВП, против 125% ВВП в 2025 году. «Проблема несбалансированности доходов и расходов не решена и на средне- и долгосрочном горизонте, прежде всего из-за необеспеченности финансирования программ социального страхования и здравоохранения»,— отмечает Ольга Беленькая.
Высокий уровень госдолга рано или поздно может стать серьезной проблемой для сильно закредитованной экономики, отмечают аналитики. «Высокий госдолг может замедлить темпы экономического роста, так как капитал будет из реального сектора притекать в бесконечно эмитируемые правительством гособлигации»,— считает Наталья Мильчакова. Возможен также рост инфляции, сокращение расходов на социальные программы, повышение…
Важное значение для любого эмитента долга, будь то частная компания или государство, играет уровень ставок в системе, в случае американского рынка это ключевая ставка ФРС. Чем выше ее уровень, тем выше стоимость обслуживания долга. Поэтому подъем ключевой ставки с апреля 2022 года по июль 2023 года с 0,5% до 5,5% (ставка 5,5% держалась до августа 2024 года) стал сильным вызовом для США. Даже последующее ее снижение на 1,75 процентного пункта (п. п.), до 3,75% к концу прошлого года, не смогло выправить ситуацию. По данным Минфина страны, в 2025 финансовом году расходы на обслуживание госдолга составили ранее небывалые $1,22 трлн, или 17,4% от всех федеральных бюджетных расходов. «Обслуживание госдолга стало самой крупной статьей расходов после соцобеспечения и здравоохранения, больше расходов на национальную оборону»,— отмечает руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая.
В таких условиях Дональд Трамп весь прошлый год оказывал давление на ФРС США, а также ввел тарифы против основных торговых партнеров. Но нерыночный характер действий вызывал скепсис у аналитиков, которые сомневались, что такие шаги могут полностью компенсировать увеличение дефицита бюджета. Вдобавок к этому Верховный суд США признал незаконными «взаимные» импортные тарифы Трампа, введенные им на основании закона о чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA). «Получается, американские власти не только не имеют права больше взимать импортные пошлины на этом основании, но и обязаны вернуть импортерам около $160 млрд»,— отмечает госпожа Беленькая.
Всем миром
Госдолг США состоит из двух частей: публичной, которая размещается на открытом рынке среди внутренних и внешних инвесторов и составляет более 80% обязательств США, и непубличной, где кредиторами являются различные органы государственной власти. Крупнейшими держателями рыночной части американского долга выступают иностранные инвесторы, которые по состоянию на конец февраля 2026 года владели бумагами на $9,4 трлн (треть всего публичного долга США). В топ-5 стран по объему таких инвестиций входят Япония ($1,24 трлн), Великобритания ($0,9 трлн), Китай ($0,69 трлн), Бельгия ($0,45 трлн) и Канада ($0,45 трлн). За последние 12 месяцев, завершившихся в феврале этого года, вложения иностранных инвесторов в такой долг выросли на $575,2 млрд (6,5%).
«Даже при политических конфликтах с администрацией Трампа инвесторы не бегут из казначейских облигаций США, потому что альтернативы сопоставимой глубины, ликвидности и юридической инфраструктуры нет»,— поясняет инвестиционный банкир Илья Сушков.
Две трети всех казначейских облигаций, приобретенных нерезидентами, пришлось на инвесторов из Европы. За 12 месяцев их вложения в UST выросли на $361,1 млрд (11%), до $3,64 трлн. Ключевым драйвером спроса в регионе и мире стала Великобритания: британские портфели выросли в сумме на $147 млрд (20%), до $897,3 млрд. Остальные страны Европы показали более скромные объемы в абсолютных цифрах, но зачастую темпы роста были выше. Так, вложения Норвегии выросли на $61,2 млрд (37,8%), достигнув $223 млрд. Бельгия нарастила позиции на $60 млрд (15,2%), до $454,7 млрд, Испания — на $18,4 млрд (30,4%), до $78,9 млрд. В число крупнейших покупателей вошли страны и из других регионов: Япония ($113,4 млрд, до $1,24 трлн), Канада ($40,2 млрд, до $446,3 млрд), Саудовская Аравия ($34 млрд, до $160,4 млрд) и Израиль ($20 млрд, до $110 млрд).
Преимущества инфраструктуры
Опрошенные «Деньгами» участники рынка отмечают, что иностранные вложения в UST нельзя считать буквально как деньги конкретной страны. Система статистической отчетности Министерства финансов США, которая отслеживает трансграничные потоки капитала между резидентами США и иностранными инвесторам, является кастодиальной, не всегда точно отражающей конечного владельца бумаг. Поэтому рост европейских вложений, как поясняет Илья Сушков, связан прежде всего не с политикой, а рыночной инфраструктурой: Лондон, Брюссель, Люксембург и Дублин — это все ключевые узлы глобального хранения и фондовой индустрии. «За такими юрисдикциями стоят не только резервы центробанков, но и глобальные управляющие, пенсионные и страховые портфели, фонды денежного рынка, хедж-фонды и private banking»,— поясняет эксперт.
Удобством инфраструктуры объясняется и высокий спрос на американский долг в офшорах: в Люксембурге (рост на $33,3 млрд, до $445,7 млрд), на Каймановых островах (на $26,9 млрд, до $443 млрд), в Сингапур (на $20 млрд, до $280 млрд). По мнению Ильи Сушкова, фактическими покупателями UST через данные юрисдикции выступают хедж-фонды, европейские пенсионные фонды, ближневосточный family office или азиатские клиенты private banking. Это обусловлено структурой глобальной финансовой системы, где офшоры используют не только и не столько для оптимизации налогообложения, сколько для структурирования управления активами. Для вложений в UST это особенно важно, отмечает управляющий по глобальным рынкам General Invest Александр Ковалев. «В случае таких инвестиций речь идет не о высокодоходных спекуляциях, а о надежности и оптимальном управлении крупным капиталом»,— считает господин Ковалев.
Несмотря на устойчивый спрос со стороны офшоров и европейских финансовых центров, геополитические и экономические факторы вынуждают некоторые страны снижать долю в UST. Наиболее интенсивно сокращали такие инвестиции в Китае, Индии и Бразилии. За год китайские инвесторы уменьшили объем казначейских облигаций в портфелях на $91 млрд (11,6%), до $693,3 млрд, индийские и бразильские держатели продали соответственно на $37,4 млрд (16,4%) и $36,7 млрд (17,7%), до $190,6 млрд и $170,6 млрд. Среди развитых стран выделяются Нидерланды и Швейцария, продавшие UST на $13,2 млрд и $4,1 млрд, до $70 млрд и $286,7 млрд соответственно.
Геополитика дело тонкое
В начале XXI века главным покупателем американского госдолга был Китай, точнее Народный Банк Китая (НБК), в рамках диверсификации валютных резервов. В то время, по словам независимого портфельного управляющего по глобальным рынкам Алены Николаевой, Пекин автоматически рециклировал торговый профицит с США обратно в UST. С января 2000 года по ноябрь 2013 года такие вложения НБК выросли в 22 раза, до $1,32 трлн, сделав Китай крупнейшим иностранным держателем бумаг.
С 2014 года Китай начал сокращать такие вложения. Первоначально это была реакция на сворачивание программы количественного смягчения ФРС США, вызвавшее падение стоимости UST. Затем — как ответ на фрагментацию мировой экономики из-за торговой войны, развязанной Дональдом Трампом, и пандемии коронавируса. После блокировки золотовалютных резервов России в 2022 году НБК активизировал продажи из-за опасений, что аналогичная судьба может постигнуть и его активы. В итоге за последние четыре года вложения в долг США упали на $411 млрд (32,6%).
Своими продажами Пекин не пытается обрушить рынок UST или устроить финансовую войну против доллара, полагают эксперты. «Главная его задача сейчас — это постепенно снизить зависимость от американской финансовой системы, уменьшить политическую уязвимость и слишком большую концентрацию резервов в одном активе»,— считает Алена Николаева. Одновременно с этим НБК увеличил вложения в золото на 19%, до 2313,5 тонны, и по данному показателю занял пятое место среди мировых ЦБ, вытеснив на шестое Банк России.